Нора Галь: переводчица, которая подарила советскому читателю марсиан Бредбери и маленького принца

Её имя, звучное, как лозунг или девиз, известно всем, кто знает разницу между хорошим переводом и плохим. А ещё тем, кто когда-либо пытался научиться писать и искал об этом книги.
Нора Галь: переводчица, которая подарила советскому читателю марсиан Бредбери и маленького принца

«Иди читай Нору Галь," советуют поколение за поколением молодым журналистам и писателям. На самом деле, не как автора, а как переводчицу Галь читали практически все: это она переводила «Маленького принца» и многие рассказы Брэдбери, «Страж-птицу» и «Пищу богов», «Поющих в терновнике» и «Убить пересмешника» — и многое, многое другое, что читал в СССР каждый книжный ребёнок.

Преимущество детям крестьян и рабочих По паспорту легендарную переводчицу звали Элеонорой Гальпериной — такое длинное имя у многих моментально выпадало из памяти, и переводчица сообразила его сократить. Норой её и так уже звали — дома. Осталось привести к похожему виду и фамилию. Вышло звучно, запоминалось легко, звучало современно — не то, что старорежимная Элеонора, словно сошедшая со страниц рыцарских романов.

Конечно, не в честь романов её так назвали. В честь прадедушки Леона. Но родилась Нора в начале беспокойного двадцатого века, в двенадцатом году, и очень скоро вошли в моду слова лёгкие, звонкие и короткие. И имена тоже.

Родилась Нора в Одессе, в интеллигентной еврейской семье. В семье ценились любовь к русской литературе и строгость к себе, целеустремлённость — даже для девочек. Революция открыла возможность переехать в Москву, туда, где кипела вся новая жизнь и где мама Норы могла поступить учиться в МГУ. Гальперины и переехали. Мама стала юристом, работала в Наркомате финансов. Нора закончила московскую школу — и, закончив, десять раз пожалела, что не в каком-нибудь другом большом городе.

В двадцать девятом году столица была переполнена приезжими — все искали себе места под солнцем, пытались воспользоваться шансом, которого завтра, быть может, снова не будет. Галь хотела учиться в институте, а ей раз за разом отказывали, заглянув в анкету: преимущество девушкам и юношам из рабочих и крестьянских семей. Нора, может быть, и радовалась, что у такой молодёжи впервые есть преимущество, но ведь и самой ей хотелось учиться! Она упрямо поступала снова и снова, пока, наконец, не поступила.

Дочь осуждённого и еврейка

Когда Нора заканчивала институт, в тридцать седьмом году, анкету испортил ещё один факт. Теперь отец её был не просто интеллигент, а осуждённый. Яков Исаакович Гальперин давно уже жил своей жизнью, с мамой Норы Фредерикой расстался, даже официально развёлся. Возможно, только это и спасло Нору от навсегда закрытых перед носом дверей в учёбе и карьере.

Вообще Гальперин-старший отсидел даже дважды. В промежутке работал фельдшером. В пятьдесят четвёртом, после смерти Сталина, был, как и многие реабилитирован.

В сорок первом случились два события: Галь закончила аспирантуру и началась Великая Отечественная война. Нора к тому времени была уже замужем, за русским литературоведом Борисом Кузьминым. У них росла маленькая дочь Эдварда. Борис, конечно, поцеловал малышку и поехал на фронт. Нора получила на него похоронку в сорок третьем. Удар был огромный. Она любила мужа. Они познакомились ещё студентами — так недавно.

На самом деле, не будь войны, может быть, не было бы той Норы Галь, которая открыла для советского читателя столько чудесных книг от английских и американских авторов (хотя, конечно, лучше бы уж не было войны). До войны Нора, ещё подростком, писала стихи — их публиковали в журналах. Потом пробовала себя в прозе. Наконец, несколько лет писала статьи с обзорами свежей литературы на французском.

Но о новинках от французов пришлось забыть. Новинки теперь можно было добыть только на английском, от союзников. «Переводи теперь с английского», сказал редактор и вручил роман «Крысолов», только что, в сорок втором году, написанный. Нора взяла роман и пошла домой.

Легко сказать — переводи, она не знала английского! И всё же другой работы для неё не было, редактор создал для неё шанс из ниоткуда, понадеявшись на характер Галь, на её разум. Нора добыла словарь английского и села за стол. Она работала восемнадцать часов в день. Не зная идиом, сложных глагольных форм, ничего — просто анализируя текст, отталкиваясь от понятных благодаря словарю корней. Через две недели она отдала работу. И… не увидела его опубликованным. До самых восьмидесятых. Сам роман оказался «не в струю».

Зато могла теперь брать и другие тексты на английском. Это кормило её и маленькую её дочь. Слава как переводчицы надёжной, точной, высококачественной спасла её, и когда анкета стала неудобной по другой причине — после войны сильно ограничили в приёме на работу евреев. Многие переводчики, вроде Лунгиной, переходили на экзотические языки, чтобы остаться при своей профессии. В экзотических языках была нехватка кадров, брали всех. Галь вернулась к неэкзотическому французскому, но и английского теперь не оставляла.

Слово живое и мёртвое

В конечном итоге Нору прославили не её переводы — хотя отдельные книголюбы очень придирчиво выбирали, с чьими иллюстрациями и переводами выходит книга, в целом большинство людей даже не интересовались, кто им пересказывает захватывающие романы Бредбери, О. Генри или Лондона. Но в семидесятых Галь выпустила книгу, которая стала настольной для поколений и поколений редакторов, писателей и журналистов — «Слово живое и мёртвое».

Ещё раньше, когда Галь спрашивали, откуда такая отточенность текста, она серьёзно отвечала, что физически не может писать по‑русски плохо.

Конечно, дело было совсем не в физиологии. Любовь к слову плюс опыт, который всё рос и рос, давали потрясающий результат. Тем и другим она постаралась поделиться в своей книге. Книгу издавали в СССР трижды, и перед каждым изданием Галь дорабатывала её. После смерти Норы книгу продолжили издавать — ещё шесть раз.

Её рекомендуют друг другу даже подростки, пишущие рассказы в продолжение любимых книг и фильмов — фанфики. Это очень большая и активная субкультура, и популярность в ней Норы Галь может только радовать — её «учебник» по живому слову явно даёт подросткам больше, чем формальные уроки русского в школе.

Галь дожила до семидесяти девяти лет, и её личная веха, смерть, опять совпала с исторической — в девяносто первом году не стало переводчицы и Советского Союза. Её дочь Эдварда стала литературным критиком и редактором, внук Дмитрий Кузьмин — поэтом. Они учредили премию имени Норы Галь.

Ещё одна легендарная переводчица времён СССР — Лилианна Лунгина: женщина, которая заставила всю страну цитировать Карлсона.

Интересно...
Хочу знать все, что происходит в жизни звезд.
Спасибо!
Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.
Добавить свой ответ

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, или .

Введите ваш текст