«Плакала, но лила на руку кипяток»: история москвички, которая делала снаряды и любила танцевать

Когда началась война, нашей героине Евгении Понкращенковой было 13 лет. Специально для «Домашнего очага» она рассказала, как работала на военном заводе и проверяла качество снарядов, почему было стыдно проспать и почему бомбёжки не отменяли танцев. А еще — какой была Москва и как москвичи относились к пленным немцам.
«Плакала, но лила на руку кипяток»: история москвички, которая делала снаряды и любила танцевать

Война, Москва

Во время войны Москва была окрашена в серый цвет, в воздухе стоял запах гари. Звуки бомбежек и сирен буквально въедались в уши. Взрослые видели, как умирают их дети. Моя мама часто плакала. Время тянулось бесконечно долго. Казалось, война никогда не закончится. Когда годами живешь в обстановке страха и незнания того, что будет завтра, начинает казаться, что другой жизни уже просто не может быть…

Мне было 13 лет, но я понимала: чтобы выжить, нужно действовать. Важно было найти работу, чтобы получать карточки на питание и как-то помогать семье. Хотя тут нужно сказать, что мы не были бедными. Скорее из среднего класса: отец был ревизором по политическим делам, а мама работала поваром в пересыльном пункте для военных. Но после объявления войны квартиру, в которой мы жили, забрали военные, нас переселили в одноэтажный дом возле Москвы-реки. Он был очень красивым: кирпичные стены, просторные комнаты, а окна такие широкие, что в них спокойно могла въехать машина «Пятитонка». Мама всё переживала, что нужно шить много штор. Но вскоре здание отдали под штаб, а нас эвакуировали в барак на Соколиную гору.

Все, что казалось вечным, разрушалось за один день.

Кричала от боли, но понимала, что иначе нельзя

Мне с подругой удалось устроиться на военный завод им. Тимошенко: после обучения и экзаменов нас допустили к работе по приему продукции. Моей задачей было проверять качество снарядов, мазать торпеды пеной для выявления зазоров. Если появлялись пузырьки — значит, бомба может не разорваться, нужно отправлять обратно. Работа была очень тяжелой. Руки стирались до крови и мозолей, ужасно уставали глаза. Бомб делали так много, что ступить было негде.

Зато нас никогда не обижали. Начальники становились для нас, молодых ребят, вторыми родителями. Кормили обедами, угощали пирожками. А мы в свою очередь со всеми дружили, работали как единый механизм. Никогда никто никого не «сдавал», ничего не говорил за спиной. Всю работу делали на совесть: понимали, что брак может сорвать операцию, помешать победе.

Помню день, когда первый и последний раз в жизни проспала работу: открыла утром глаза, посмотрела на время и поняла, что даже если помчусь прямо сейчас, всё равно не успею добраться. Подумала: «Как же я смогла такое допустить? Люди гибнут в адских условиях, защищая свою страну, а я сплю?»

Было невыносимо стыдно перед собой, мамой, коллегами и страной. Поэтому я решила вскипятить чайник и облить кипятком руку, чтобы без угрызения совести начать смотреть людям в глаза.

Стояла на кухне, лила кипяченую воду себе на левую кисть. Плакала, топала, кричала от боли, но понимала, что иначе нельзя. Времена были такие. Люди ценили свой и чужой труд. Никто не позволял себе понежиться лишние пять минут в кровати.

Надежда на войне

И все-таки молодые люди умели радоваться обычным мелочам и жить моментом. Например, мы с девчонками после работы ходили на танцы. Рядом полыхают здания, взрываются снаряды, а мы глаза зажмурим и бежим дальше по изученному маршруту. Иногда за спинами милиции прятались, они нас сопровождали до безопасного места. Когда добрались до нужного здания, размазанную тушь под глазами вытерли, туфли надели, юбки поправили — и танцевать.

Всю свою зарплату я отдавала маме. Но она никогда меня не обижала, выделяла монетки, чтобы я сходила в ателье и заказала себе какой-нибудь красивый наряд. Тогда было очень модно носить пальто, сапожки на небольшом деревянном каблуке. Благодаря маме у меня все это было.

Помню такой случай: однажды я шла на танцы, как вдруг возле меня ни с того ни с сего раздался оглушающий звук. Сквозь свист кто-то закричал: «Ложись!» Падаю, закрываю уши ладонями, и думаю: «Когда же все это закончится? Сколько же можно так жить?» Потом встаю, отряхиваюсь, а тут подбегает мальчишка-немец (пленные работали при заводах), достает проволоку, крутит из нее колечко и дарит мне. Начинаем вместе смеяться.

Несмотря на страшные времена, дети не воевали между собой. У нас на заводе работали пленные немцы. Они грузили снаряды в машины. Мальчишки совсем молодые, наши ровесники, худые-худые. Жалко их было. Мы плохо к ним не относились, потому что понимали, что они такие же дети, как и мы. Никто из нас не был виновен в войне.

Москва, 9 Мая 1945
Москва, 9 Мая 1945

Победа!

Самым счастливым днем для всего нашего народа стало 9 мая 1945 года. Помню, как по радио объявили о том, что война окончена: люди начали плакать, обниматься с незнакомцами, целоваться. Повыносили на улицу столы, все продукты, которые только были, начали всех угощать и праздновать. Я сначала отметила на заводе с коллегами, потом с родными. За считанные минуты серая Москва, которая давно потеряла свой облик, наполнилась смехом и радостью. Только тогда люди выдохнули. Потому что как бы кто ни старался отвлекаться от всего происходящего, от каждой новой сирены по телу бежали мурашки. Ты бежал в ближайший овраг и боялся подумать о том, сколько жизней унесла война в эту минуту.

С тех времён у меня осталось много воспоминаний. Я часто перебираю в голове моменты войны и благодарю бога за то, что осталась цела. Наше поколение было смелым, человечным и честным. Наверное, именно это помогло многим выжить.

Парад на Красной площади, 1945
Парад на Красной площади, 1945

…и мирная жизнь

Я стала еще более гордой, чем раньше, и непоколебимой, сильной. Помню, как уже после войны гуляла со своим будущим мужем Женей по столице. Тогда женщины еще не носили маленькие сумочки, поэтому деньги клали в бюстгальтер. В общем, где-то они у меня выпали. Пропажу я заметила заранее, но ухажеру не сказала. Мы с ним распрощались, я сказала, что поеду домой на трамвае, а у самой-то денег не было на билет, поэтому шла пешком. Как сейчас вспоминаю, четыре часа шла глубокой ночью одна на каблуках, с ног сочилась кровь, но гордилась, что у мужчины и копейки не взяла. Тогда вообще никто не думал о богатых женихах, о чужих деньгах и наследстве. Для нас были важнее человеческие качества.

Евгения Алексеевна с правнучкой Лизой
Евгения Алексеевна с правнучкой Лизой

Пережили войну, переживем и вирус

Сейчас у меня есть дочка Таня, внук Ваня, внучка Ира, и правнучка Лиза. У каждого из них своя семья. Последние несколько праздников мы не встречались из-за вируса. Я каждый день смотрю телевизор и сердце сжимается от всех новостей на эту тему. Самое тяжелое сейчас — это то, что мне нужно сидеть все время дома. Мне даже во двор нельзя на лавочку выйти, все обмотано. А очень не хватает свежего воздуха. Я всегда жила с мыслью, что «жизнь — это движение», поэтому старалась много гулять.

Медали Евгении Алексеевны
Медали Евгении Алексеевны

До сих пор сама себя обслуживаю, без чьей-то помощи навожу порядок в квартире, даже мою окна и вешаю занавески. Когда тебя запирают в четырех стенах, и каждый день ты делаешь одно и тоже, становится все тяжелее найти в себе силы двигаться. Я замечаю, что теряю силы, становлюсь более ленивой. А в моем возрасте терять тонус мышц очень опасно. Но жизнь продолжается. Пережили войну, переживем и вирус.

Читайте также: "Хлопцы, вот кончится война…" История солдата, который выжил и стал академиком, как мечтал его командир