Враг внутри. Почему женщины ненавидят женщин

Папа говорит, брезгливо морщась: что ты как мама твоя, соберись. Ты боец или нет! Мама поджимает губы и говорит: личико с кулачок, что ты воображаешь вообще о себе. Смотри в подоле не принеси. Ревность и ненависть с двух сторон, и я смотрю на них растерянно и не знаю, кто я. Так я расту. Потом случается еще много плохого…
Виктория Головинская
Враг внутри. Почему женщины ненавидят женщин

Я приучаюсь не понимать, какая я и что я люблю. Игнорировать свое тело, презирать «клуш» и навсегда до жаркой одури бояться, что я тоже клуша, что это обнаружится, что я, фу, стыдно и выговорить-то, женщина.

Долго-долго, до психотерапии.

Сейчас я уже выросла. Я читаю перепосты в соцсетях, я слышу разговоры женщин и узнаю так много похожего.

«Не терплю бабское поведение, чего они ноют и ноют, достали. Я же не ною, собралась и сделала» — от «железной леди».

«Ну мужчине такая зарплата точно маленькая будет» — от журналистки.

Выгораживания насильника с подписями «не портите мальчику карьеру, не ломайте его жизнь».

Я слышу во дворе детское «о, ты как пацан прям, молодец».

На психологической группе, куда я специально отправилась для этой колонки, женщина давится слезами и смехом, рассказывает свою жутчайшую историю и сама же перебивает себя, кривя рот: «Ну я дура, ну да, ну дура же, надо было смотреть, с кем связалась. Надо было смотреть!»

Все это звучит и пишется — от женщин, от девочек, от девушек, от бабушек. От всех возрастов нашего пола. Я читаю эти комментарии, эти посты, я слышу похожие речи. Я помню, как говорила так и сама. Как гордилась комплиментом (да, тогда я считала это за комплимент) — ну ты не как другие бабы, ты нормальная. Как я искренне верила, что это хорошо.

Откуда берется это чувство «женщина недочеловек», даже если ты сама женщина?

«В мизогинии всегда прячется насилие»

Мария Шумихина, психолог, говорит мне в ответ на это:

«В истории мизогинии всегда прячется история насилия. Иногда — физического, иногда — насилия долженствования («ты — девочка/женщина, а значит — должна»). Когда женщина начинает ненавидеть других женщин? Когда она решает, что никогда не будет такой, как «все женщины». Но что стоит за таким решением? Конечно, много боли, и часто — много стыда. Но у боли и стыда много лиц.

Отец или другой мужчина бьёт маму. А потом мама говорит дочери: «Мы женщины, нам нужно учиться терпеть». «Нет, — принимает решение девочка, — я никогда не буду терпеть, как все «эти» женщины». Иногда, чтобы защитить себя от тяжелейшего внутреннего конфликта, она принимает сторону насильника: «Раз бьёт, значит, она виновата, таких глупых баб нужно бить, а я буду умной, буду с мужчинами».

У этого синдрома есть специальное название: «идентификация с агрессором», почти магический способ защиты психики: если я буду думать, как агрессор, как насильник, со мной ничего плохого не случится.

Иногда это мама бьёт свою дочь. Иногда дочь видит, как мать бьёт беззащитных младших, и тогда всё, что напоминает ей эту женщину, становится ей отвратительным. Дети женщины-полицейской, которая по очереди приковывала их за ногу к батарее («чтобы не мешали»), ненавидят женщин, полицейских и красный маникюр, который был у матери. Но они — и сын, и дочь, — не любят соприкасаться с воспоминаниями, они просто говорят: «эти мерзкие бабы».
Или «все во дворе знали, что моя мать спит со всеми, дешёвка. Я буду умнее» — это слова женщины из эскорта, которая презирает всех женщин, не получающих вознаграждение за секс. Если она знает, что женщина несчастна в отношениях, она всегда может сказать, что та — «дура и неправильно себя поставила, не знает себе цену».

«Дети начинают презирать, обесценивать то, что они считают «женским поведением»

А что такое «насилие долженствования»? Если вся система говорит тебе: «Ты — женщина, и ты должна знать свое место», то есть «нужно принимать все ограничения без возражений», то можно или принять их, или взбунтоваться. «Я могу позволить себе все, что и мужчины. Если это делает меня не-женщиной, значит, я не буду женщиной». Тут сила протеста равна силе давления системы, а ненависть к системе будет проявляться ко всем, но в первую очередь к тем, кто особенно давил. Если это отец — значит, ненавидеть будут его в первую очередь. Если же это делали женщины семьи… Если сажали мужчин за стол первыми; отдавали им лучшие куски; с трепетом следили за каждым взглядом: чего желает, не сердится ли; исполняли все желания с опережением… Дети начинают презирать, обесценивать то, что они считают «женским поведением».

У всех людей из описанных систем есть причины бояться или ненавидеть или обесценивать все, что они могут считать «проявлением женского». Чтобы понять, что виноваты не женщины, а травмы, которые лежат в истории семьи, им нужно пройти длинный путь, принять и свою раненость, и горечь, и несправедливость своей истории и семейной системы».

Откуда берется женская мизогиния

Все это так привычно и обычно — иронизировать над всем женским в себе и высмеивать заранее: ой, ну да, простите за «девочковое». Стыдливо предупреждать как о низменном. Говорить «мальчики, не читайте», если собираешься написать о чем-то, что волнует тебя, но что неинтересно другой половине человечества. При этом отчего-то именно их интересы приняты за точку отсчета.

Закатывать глаза, когда дочь просит «блестящее и розовое». Негодовать — откуда в ней это! Как будто это обесценивает тебя, что твоя дочь недостаточно презирает все женское. Как будто заколочки могут обесценить хоть кого-нибудь.

Все это — словно бы условие для того, чтобы быть в порядке. Качества, считающиеся специфически женскими, порицаются. А вот холодность, высмеивание, ирония и «да не нервничайте вы так», сказанное оппоненту с издевкой — это самый стиль. Идеал женщины — свой чувак, только с сиськами. «Я не трахаю мозг, я удобная баба». И дружить могу только с мужчинами, а всех этих куриц я не понимаю. Все это дает ощущение гордости и почетности, принадлежности к элите — к мужской компании. И именно на мужском одобрении, как на единственном критерии оценки, и строится это ощущение ценности.

И ценно даже не мужское внимание само по себе. А мужчина как распределитель ресурсов. А иначе, говорит нам вековая привычка, отвергнут — и пропадешь. Конкуренция жестока, надо оттеснить остальных от кормушки и заслужить похвалу хозяина первой. Надо замаскироваться под такого же насильника, авось и примут.

И мы учимся искренне не любить все женское. «Глупое», «курье».

Мир изменился давно, и женщина не умрет без одобрения мужчин — но мы по-прежнему находимся в заложниках патриархальной системы ценностей. В заложницах. И говорим про секс-работниц, что мол «ну а что такого», мальчику же нужно почувствовать тепло. Инвалиду тоже. И вот специально обученные люди могут все аккуратненько сделать. Люди женского пола, конечно.

И про «ну ей же нравится, иначе ушла бы» — про женщину, живущую в семейном насилии годами, у которой не получается выбраться.

И слышим от гинекологов-женщин — а трахаться тебе нравилось! Раздвигай ноги, терпи, рожай молча, как все!

И обесцениваем все созданное женщинами: от книг до разговоров, от кампаний до теорий, это касается всего. Есть мужской разговор — и есть бабский треп.
Как будто право оценивать навсегда у мужчины. Слушайте, нам явно пора его забрать. И прежде всего сделать это в своей собственной голове.

Десять причин моей ненависти к себе

Мы веками росли на мужском. На книгах, на фильмах, на теориях и учениях, на принятом и положенном. При этом впитывая пренебрежительное «где уж бабе в науку, в искусство — был бы талант, были б они уже там, а где они? а нету».

Вейнингер, Ницше, Библия, Тора, Фрейд с его выдуманной завистью к члену, запрет заходить в «нечистые дни» в церковь.

При том что оральные контрацептивы появились в 1960-х годах, и именно в эти годы женщина впервые за всю историю человечества получила возможность вышагнуть из гормонального круга беременности, родов, кормления и новой беременности. Впервые! А обязанность обслуживания другого человека — осталась, впрочем.

«Папа работает», и на цыпочках мимо кабинета. Подать обед, утихомирить детей, сделать с ними уроки, утешить, приструнить, все лишь бы не побеспокоить кормильца. Маша Рупасова, писательница и мама, как-то иронично написала в своем фейсбуке: кажется, мне очень нужна жена.

О да, если бы у каждой женщины была жена, думающая о ее благе и берущая на себя все «скучные» бытовые заботы — много бы изменилось в количестве имен в науке и искусстве.

Мы, и мальчики, и девочки, растем в окружении мифов про мужское и женское. Неуверенное, слабое, глуповатое, доброе, эмоциональное — женское. Четкое, спокойное, ловкое, разумное — мужское. И если применительно к какому-то конкретному человеку еще удается отряхнуть с себя это наследие и увидеть, что эти качества проявляются независимо от пола — то по отношению к группе пленочка, застилающая взгляд, остается. Ведь если слышать все это на протяжении всей жизни, причем от авторитетных фигур, то дальше пророчество становится самосбывающимся: мы сами делаем все, чтобы его подкрепить и поддерживать усвоенную нами концепцию мира.

Потому что разрушать эту концепцию, даже если она плоха, жмет и неудобна — очень больно.

Женское не считается

Я хожу в книжный клуб. Он феминистский. Мы обсуждаем книги, написанные женщинами. И не раз мы сталкивались с пренебрежительным: ну, это вы в загончике. Это не настоящая литература. Вы наверное слабовато чувствуете себя, раз прячетесь в резервации.

Тогда как мы хотим читать и говорить о том опыте, который разделяем мы сами. А не о мужском. О нем мы читали уже достаточно, с школьных лет.

Когда я училась на факультете фотокорреспондентов, в конце года мы сдавали диплом, фотоисторию. Итоговая работа одной из моих сокурсниц была о следе материнства — буквальном следе, на женских телах. Растяжки, шрамы, измененные фигуры, огрубевшие соски. Мы защищали свои работы перед залом, полным студентов и преподавателей. Все четыре преподавателя-мужчины сказали: фу. Нельзя такое снимать, зачем! Это, ну, рождаемость ведь снижает. Это вообще надо запретить!

Даже когда им ответили женщины-зрительницы: это важно. Даже когда снимавшая сказала: это важно мне, это важно моим героиням. Даже когда женщина-кураторка отстаивала уникальность и визуальный язык работы. Даже после всего этого. Они были уверены, что право решать принадлежит им.
Моя итоговая фоторабота была об отношениях с рано умершей матерью. Многие зрители в зале плакали, а потом подходили ко мне и обнимали. Один из преподавателей сказал: не понимаю, зачем это снимать, это ж личное.

Это личное, это ваше, это неважное, уберите это. Половина человечества и темы, актуальные и важные для них — недостойны репрезентации. И мы сами, растя на книгах и фильмах, созданных мужчинами, верим в это безоговорочно. Что правильные люди — это мужчины. А мы так. Второй сорт. «Про неважное».

Почему это плохо?

Знаете, чем это мешает сильнее всего? Тем, что это подтачивает изнутри, как постоянный вирус, и лишает нас одним ударом и веры в себя — и настоящей близости с подругами. Дружбы, радости вместе, сотворчества и поддержки. Того, на что мы имеем полное право по умолчанию.

Ну нет, все это ко мне не относится, скажет какая-то женщина, пробегая глазами строчки. У меня нет мизогинии, что за глупости. Но…

Мизогинична ли я?

Но вот вопрос. Вернее, несколько утверждений.

  • Вы могли бы сказать о себе «я стараюсь работать только с мужчинами, с ними понятней и проще».
  • Вас раздражают феминитивы, а мужской род в названии вашей профессии воспринимается нормально. Он выглядит «правильным».
  • Вы думаете, что вообще-то есть работы, которые не подходят для женщин.
  • Вы считаете неуместным заговорить о чем-то «специфически женском» в общей компании.
  • Вы больше уважаете и цените преподавателей мужского пола, чем женского.
  • Вы можете назвать слабого и нервного мужчину «бабой».
  • Вам случалось объяснять не нравящиеся вам поступки женщин климаксом, ПМС или отсутствием личной жизни.
  • Вы любите шутить в компании про тупых блондинок, гламурных кис и ТП.
  • Вы предпочтете тренера или врача — мужчину.
  • Вы периодически оказываете помощь мужчинам — убрать, помыть, пришить, приготовить — а женщине такого вам делать и предлагать не доводилось.
  • Вы иногда смеетесь над шуткой мужчины, которая на самом деле не кажется вам смешной.

На самом деле признать свою внутреннюю мизогинию требует немало храбрости. Потому что это впитано с детства, и часто это основа и каркас наших представлений о мире. А этим признанием свой прежний мир мы начинаем потихоньку перестраивать. Представьте себе карточный домик — если вынуть из середины несколько несущих карт, он разлетится. Так и тут. Будучи лишенной привычных камней в фундаменте, картина мира шатается, и это пугает.

Но есть и хорошая новость. После того, как проблема названа и признана, становится легче. Потому что на постоянную фоновую неприязнь к себе тратится очень много психологических сил. И в общем-то, в карточном домике живется так себе.

Как выбраться из круговорота ненависти к себе и таким, как ты

  1. Примите решение противостоять своей и чужой мизогинии.
  2. Постарайтесь замечать мизогинию вокруг вас.
  3. Распространяйте информацию и статистику.
  4. Помогайте женщинам понять, когда они проявляют мизогинию, например, когда они допускают обобщения и стереотипы в отношении женщин, вроде: «Все женщины такие (нужное подчеркнуть) стервы, эмоциональные, завистливые, ненадежные и так далее».
  5. Попросите других женщин обращать внимание на вашу собственную внутреннюю мизогинию, например, когда вы говорите похожие фразы или когда вы обесцениваете собственные утверждения такими оборотами, как «Я могу ошибаться, но…»
  6. Проявляйте сострадание, а не осуждение, когда вы замечаете собственную или чужую бессознательную мизогинию, в противном случае вы недалеко от нее уйдете.


Эти советы от Риты Эндрюс действительно работают. Хоть и не сразу.
Я больше не говорю с холодным презрением «мне бабское неинтересно», я люблю розовый цвет, белье не со снупи, а с кружевами. Я крашу ногти. Я разрешаю себе каждый раз не чувствовать паники и осуждения, когда хочу сделать и выложить селфи, где я выгляжу красивой.

Правда, мне все еще сложно бывает писать колонки на «женскую» тему. Ведь лучше бы я написала про что-то важное, верно?

Мне все еще сложно относиться с сочувствием к женщинам, которые ненавидят других женщин. Но я знаю, что я не виновата. И что они не виноваты.
И что каждая из нас выбирает этот путь не по доброй воле.

И я точно знаю, что терпеливым обращением на это внимания мы можем сделать многое. В конце концов, все это формировалось веками. Мы можем дать себе немножечко времени. И поддерживать каждая каждую — если замечаем, что снова взяли привычный словесный кнут.

Фото: GettyImages, личный архив Марии Шумихиной, скриншот полученной рассылки

Понравилась статья?
Узнавайте первыми о новостях звезд, лайфхаках и классных рецептах!
Спасибо!
Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.
Добавить свой ответ

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, или .

Введите ваш текст