«Я чувствовала, что схожу с ума». Откровенная история о замершей беременности

Дарья Андреева забеременела, когда кормила первого сына грудью, но потом что-то пошло не так... Что испытывает женщина с замершей беременностью? Как к ней относятся врачи? С разрешения Дарьи мы публикуем ее рассказ.
«Я чувствовала, что схожу с ума». Откровенная история о замершей беременности

Октябрь – месяц информирования о перинатальных потерях, и в этом октябре я наконец-то почувствовала желание рассказать свою историю (наконец-то – потому что для меня готовность рассказывать свидетельствует о том, что больше не болит). 

Пять лет назад, когда моему сыну был год и восемь, я забеременела второй раз, а на восьмой неделе оказалось, что эта беременность замерла: у меня начались кровянистые выделения, были выходные, ничего не работало, я записалась на узи в какую-то сомнительную частную клинику – и узи показало, что сердцебиения нет, а плодное яйцо соответствует пятой неделе беременности. Без шансов.

Мне попалась очень доброжелательная и сочувствующая узистка, которая очень аккуратно со мной поговорила, написала заключение, и сказала, что мне нужен осмотр гинеколога. Ближайшая гинекологиня принимала в той же клинике, ее надо было ждать час или два. Дальше начался ад.

Гинекологиня считала, что меня надо немедленно госпитализировать и сделать чистку. Госпитализироваться я не хотела (я панически боюсь больниц, а еще кормила грудью), и кроме того мне было вообще не понятно, зачем что-то со мной делать, если уже начался процесс самопроизвольного выкидыша. Когда я задала этот вопрос гинекологине, она начала на меня орать, что я скоро умру, если не поеду в больницу немедленно, и что от меня “уже пахнет смертью”. Я заплатила за визит и ушла. Сил ругаться не было.

Вечером муж погуглил и выяснил, что доказательная медицина в таких случаях рекомендует лежать дома, пить ибупрофен при болях и отправляться в больницу только при признаках бактериальной инфекции (высокая температура, гнойные выделения, специфический запах).

Но тогда мне было этого недостаточно, чтобы успокоиться. Поэтому я с упорством лемминга отправилась ко второй гинекологине – на этот раз в клинику, которую я более-менее знала и услугами которой пользовалась.

Первое, что у меня спросила врач – это “а почему мы уже три дня ходим с замершей беременностью??” (как же я ненавижу это патернализирующее присоединительное “мы”). Я спросила, почему мы. Она сказала “ладно, вы. почему вы.... “. Я рассказала ей про европейские протоколы. Она сказала, что вызывает мне скорую. Я сказала, что никуда не поеду. Она сказала, что тогда она хотя бы меня осмотрит. Когда я взгромоздилась на кресло, она сказала “минуту”, вышла из кабинета и долго не возвращалась. Я лежала полуголая на этом дурацком кресле, кровь время от времени капала в поддон. Мне было очень холодно, очень противно, и я вообще не понимала, что я здесь делаю. Несколько раз мне приходила в голову мысль встать, одеться и сбежать, но почему-то казалось, что осмотр нужен.

Врач вернулась, осмотрела меня, что-то пощупала, сказала, что все очень плохо и нужна госпитализация. Что именно плохо, она объяснить не могла. Но сказала, что у меня будет сепсис и я умру. Я сказала, что я знаю признаки сепсиса, и прямо сейчас у меня точно никакого сепсиса нет и близко. А если начнется – я успею вызвать скорую. Тогда она сказала, что наверняка у меня патология, и если сейчас не выяснить, из-за чего эта беременность замерла, то так будет всегда. Я сказала ей, что это не так, и что по статистике замирает до 20% беременностей, и как правило это происходит из-за генетического дефекта плода, а патологию по протоколам положено искать после нескольких замерших подряд, а не одной (мне очень повезло, что это была моя вторая беременность, и я успела прочитать несколько книг и разобраться, что к чему). Это был абсолютно глупый и бессмысленный разговор, кончился он тем, что я подписала отказ от госпитализации и ушла домой рыдать.

Что я чувствовала тогда? Тотальное, оглушающее одиночество.

Я практически никому не говорила о беременности, потому что мой тогдашний круг общения был очень токсичным и я не хотела выслушивать все, что людям придет в голову сообщить мне на этот счет. Тем более мне не хотелось говорить о потере. В какой-то из этих дней между рыданиями и гинекологами я еще и на работу успела сходить, чтобы всем казалось что все в порядке и мне не пришлось ничего никому объяснять.

У меня было чувство, что я схожу с ума, что существование доказательной медицины мне приснилось. Потому что врачи упорно отрицали существование каких бы то ни было вариантов кроме “немедленно госпитализировать и сразу чистку”. Я чувствовала себя как в дурном сне. Сейчас я знаю, что это называется газлайтинг.

В тот вечер я в отчаянии написала пост в жж-сообщество “лялечка”, и неожиданно меня там очень поддержали и очень мне помогли. Оказалось, что женщин, которые прошли через это, много, что гинекологи правда идиоты, а доказательная медицина мне не приснилась. Что я не умираю, и что да, можно просто остаться дома и ждать, пока процесс самопроизвольного выкидыша завершится.

В литературе и кино “выкидыш” это что-то, что происходит мгновенно. На самом деле это что-то среднее между месячными и схватками, и процесс длится минимум несколько дней.

Через пару дней кровотечение прекратилось, и я пошла на узи к третьей по счету гинекологине (это контрольное узи нужно, чтобы проверить, не осталось ли в полости матки чего-то). Со мной пошел муж. Когда я приехала туда, я вдруг поняла, что я не могу выйти из машины, и начала отчаянно рыдать от страха. Третья гинекологиня наконец-то оказалась нормальной, УЗИ тоже оказалось нормальным, все вообще оказалось нормально. А почему я с самого начала не пошла везде с мужем? Я не знаю. Этот вариант просто не приходил мне в голову, мне вообще не приходило в голову, что что-то может пойти не так, мне же нужен просто осмотр, я уже сто раз была у гинеколога, я всю первую беременность сама ходила к врачам и прекрасно справлялась. Просто осмотр. В платной клинике. За мои деньги. Но нет, это было бы слишком просто.

Я довольно долго отходила от этого всего – мне снилось, что я беременна, что ребенок толкается у меня в животе; но в целом я очень спокойно отнеслась к самой потере. Иногда беременность замирает на раннем сроке, с этим ничего нельзя сделать, и в этом нет никакой моей вины. К чему я не могу относиться спокойно – так это к тотальной врачебной безграмотности.

  • Я не понимаю, почему мой муж, филолог-классик по образованию, может разобраться в проблеме лучше, чем дипломированный врач.
  • Почему я, графический дизайнер по образованию, могу познакомиться с современными протоколами и пересказать их понятным языком, а врач не может.
  • Почему я в обоих случаях покорно заплатила за это дерьмо и ушла.
  • Почему нет никакого механизма, чтобы на такого горе-коновала пожаловаться, а еще лучше подать в суд, чтобы люди, способные сказать “от тебя пахнет смертью” больше не приближались к живым пациентам никогда.

Вот с этим я никак не могу смириться.