Цветы жизни

Редакторы «ДО»: о своих детях, тревогах и радостях воспитания. Ждем историй о ваших детях!
Цветы жизни

Люди, которые делают «Домашний Очаг» — это не просто профессиональные журналисты, редакторы, дизайнеры, маркетологи. Но еще и жены своих мужей, домашние хозяйки и, конечно, любящие мамы своих детей. И нас волнуют те же самые проблемы, что и вас, читателей. Сегодня мы решили поделиться с вами своими родительскими тревогами. А вас приглашаем рассказать о том, что тревожит, печалит или радует вас, — на нашем форуме «Женсовет»

Мария Виноградова

Главный редактор и издатель. Дочь Александра (20 лет) и сын Степан (10 лет)

«Дочку я родила очень рано, в восемнадцать. Сашка — плод первой школьной любви, которая, как водится, закончилась разводом. После развода я занялась поиском личного счастья, не осознавая, как скучает без меня ребенок. Конечно, я проводила с ней все отпуска и выходные, но в течение нескольких лет бабушка с дедушкой были для нее семьей, а я — праздником. Мне тогда казалось, что так лучше для нее. Зачем ей привыкать к мужчинам, которые приходили и уходили, видеть мои слезы? Мы уже давно живем вместе, но обида на то, что ее тогда «бросили» осталась у дочери на всю жизнь. Нет-нет, она меня не упрекает! Но подтекстом любого нашего спора всегда остается именно это. Как будто она до сих пор хочет обратить на себя мое внимание. А я-то давно ее разглядела. Поняла, что она очень яркая личность. Мне все труднее находить правильные слова, когда я пытаюсь что-то ей доказать, я мучительно привыкаю к тому, что она уже совсем взрослая и по любому поводу у нее свое мнение. Ей в общем-то сложно со мной — я редко с ней соглашаюсь, почти не делаю ей комплиментов и очень многое от нее требую. Но, когда она вовремя не звонит, душа моя замирает страха. За нее — мою любимую маленькую дочку. Степану со мной проще. Во‑первых, я родила его в полном материнском сознании. Во‑вторых, он — мужик. Поцелует, скажет приятное про любовь — и делает со мной все что хочет. Проблема в общем-то у нас одна — я слишком послушная мама. Ругаю себя, воспитываю, а сердце все равно тает. Больше всего я переживаю за то, что он слишком много думает. Обо всем — о глобальном потеплении, о финансовом кризисе, о том, что со мной может случиться что-то плохое. Думает, грустит и иногда боится. Но в этом не признается, просто тащит в кровать любимого кота, чтобы не так страшно было. А еще, ему очень важно всегда быть лучшим, быть первым. Я учу его спокойно проигрывать, хотя сама никогда этого не умела, учу его не давать сдачи, хотя до конца не уверена, что это правильно. Еще пару лет, и он будет закрывать дверь в ванной, будет иметь от меня секреты, но пока мы с ним — одно целое. Пока я — его самая любимая женщина. И, вопреки всем разумным заветам психологов, я не могу отказать себе в этом женско-материнском счастье».

Степан: «Меня ничто не беспокоит. Даже финансовый кризис! Бомжи ведь тоже живут. Хочется только, чтобы мама купила мне больше животных!»(Дома и так уже три кота — примеч. мамы.)

Александра: «Мама все время чего-то хочет во мне поменять -чтобы я по‑другому одевалась, чтобы сделала другую прическу. Почему она не может любить меня такой, какая я есть! А еще, она почему-то боится стать бабушкой!..»