Нина Бальмонт: только дочь, только жена, только мама, которая всё равно так важна русской истории

Про любимую дочь Бальмонта говорят: похоронила себя в семье. А стоит — реализовала свой талант, которому мы и имени ещё не знаем. Она поддерживала огонь чужих талантов.
Лилит Мазикина

Лев Бруни, «Портрет жены»

Лилит Мазикина, журналистка

Константин Бальмонт был не лучшим из мужей. Нет, его нельзя назвать домашним тираном, но пытаться строить с ним семью на всю жизнь, как убеждалась женщина за женщиной, было опрометчиво. И всё же одно неплохое качество у него было. Для него не существовало понятия бывших детей. Расставшись с переводчицей Екатериной Андреевой, Бальмонт продолжал общаться с их общей дочерью, Ниникой.

Скелеты в шкафу Бальмонтов

Начало жизни Нины Бальмонт омрачалось двумя тайнами, которых она, должно быть, и не знала, но которые были фоном её жизни, её отношений с отцом. Во‑первых, по всем понятиям была Нина незаконнорождённой. Бальмонт мучительно разводился со своей первой женой, и суд постановил, что после развода она имеет право снова выходить замуж, а он — нет.

Константин Бальмонт

Узнав об этом, родители Андреевой запретили ей даже приближаться к поэту. Но влюблённые нашли выход. Бальмонт отыскал старые документы, по которым значился холостым, и они с Андреевой тайно женились. Подобный брак российскими законами не признавался, но кто стал их проверять?

Бывшая жена Бальмонта тоже вышла замуж, за журналиста Николая Энгельгардта, и прожила с ним счастливо всю жизнь. Николай спокойно принял её сына от Бальмонта, тоже Колю, и растил как своего.

С Колей Бальмонт тоже кое-как поддерживал связь. Сын отца просто боготворил, тоже мечтал стать поэтом. Когда в 1915 году Бальмонт вернулся в Санкт-Петербург, он забрал сына, уже взрослого юношу, к себе и… скоро обнаружил, что испытывает к нему непреодолимое отвращение. Молодой человек показывал признаки растущего психического расстройства. На людей он не кидался, но пересилить себя поэт не мог — никаких тёплых чувств к сыну он не испытывал. Но, конечно, даже и не подумал выгонять. Для Бальмонта дети в любом случае оставались детьми.

Была у Нины Бальмонт и незаконнорождённая сестра. Поэт очень быстро после второй свадьбы стал жить на две семьи: то с мамой Нины, то с женщиной по имени Елена Цветковская. От Елены у него и была дочь Мирра, в честь знаменитой поэтессы Мирры Лохвицкой. Позже появились у поэта дети от четвёртой женщины, и тоже — незаконнорождённые… Впрочем, в новом бурном веке это стало иметь всё меньше значения.

Е. А. Андреева-Бальмонт с дочерью Ниной

Ещё одна особенность в характере отца омрачала детство и юность Нины. Он склонен был к депрессиям, предпринимал попытки суицида. Хотя никогда не позволял себе этого при детях — но слухи, взгляды, словечки дети всегда замечают.

Родилась Нина в сытом 1901 году. Ещё никто и представить себе не мог голод Первой мировой войны и ужасы Гражданской. Тринадцать лет до одной войны, шестнадцать до другой — девочке хватило времени, чтобы взять от детства все радости, напитаться силами, которые позже поддерживали её при любом повороте истории.

Не умела даже пожарить яйца

Константин Бальмонт с дочерью Ниной после возвращения на родину в мае 1913 года

Родители готовили Нину к будущему, где она обнаружит в себе талант (скорее всего, литературный) и сможет его раскрыть. Может быть, даже станет известной! Никто не приучал её к низменному быту, а, когда Нина вздумала выйти замуж, отец в письме предостерегал её не раствориться в муже: «твоей внутренней священной самостоятельности ты отдавать не должна никому, ни в каком случае».

С будущим мужем, Львом Бруни, Нина познакомилась, когда ей было одиннадцать. Ему тогда было восемнадцать; он собирался стать художником, приехал в Париж учиться — такая была мода. Там и познакомился с Бальмонтами. Родители Нины были уверены, что перед ними — молодое дарование, и понимали, что пока его надо подкармливать. Так что Бруни приходил к Бальмонтам обедать. А отплачивал тем, что играл с маленькой, бойкой дочкой в позабытые было детские игры.

Е. И. Струковская, Е. А. Андреева-Бальмонт с дочерью Ниной, А. Н. Иванова с Аней Полиевктовой

Когда и Бальмонты, и Бруни вернулись в Россию, молодой художник по‑прежнему оставался желанным гостем в семье. Каждое лето он гостил на даче у родителей Нины. Однажды, приехав, только ахнул: Ниника вдруг вытянулась, расцвела девичьей красой. То была уже не совсем девочка, хотя, конечно, ещё и не взрослая девушка. Лев понял, что однажды на ней женится. И, конечно, женился.

Свадьбу сыграли довольно просто, по моде времени. Наутро Лев спросил, не приготовит ли Нина завтрак? Она охотно согласилась. Но чего хочет её любимый? Лев не стал искушать судьбу (или нагружать молодую жену) и попросил яичницу. Нина мигом достала яйца и… начала пальчиком расковыривать на одном из них скорлупу. Да, она никогда прежде в жизни не готовила даже яичницы! По счастью, молодой муж был куда самостоятельнее, так что долгое время к плите вставал именно он.

Весной двадцатого года родился первенец. Осенью, всё обсудив друг с другом, молодые решили, что Нина не должна губить свой музыкальный талант. Она пошла в консерваторию. Ребёнок, сын Ванечка, во многом был на Льве.

Лев Бруни

Все устремления семьи были — в искусстве, а приходилось учиться — выживать. Ели часто раз в день, в студенческой столовой, пшённую похлёбку. Дрова добывали, разбивая барки — которые разбивали и растаскивали, конечно, не только они. И всё равно дров было только подогреть воды. Комнаты не протапливались. Решено было съехать в деревню: там можно кур хотя бы держать.

Можно долго и страшно описывать, как выживали Бруни в деревне. Лев уезжал на заработки в город, Нина училась держать хозяйство. Растапливать печь, полоскать бельё на реке, ухаживать за птицей и скотиной. Всё это — вынашивая новых детей. Нежная кожа рук трескалась и чернела. Лев, возвращаясь с деньгами и покупками, сам очень уставший, болезненный, перехватывал детей, таскал вёдрами воду, не забывал целовать эти намозоленные, измученные женские руки…

Наконец, ему удалось найти постоянное место в Москве. На работе дали и жильё, и Лев привёз в него растущее своё семейство. Жизнь, казалось, налаживалась. У Льва и Нины родилось семеро детей. Двое умерли в детстве. Все семеро были детьми любви. Лев не уставал рисовать свою драгоценную Нину. Обожал её за всё: за её жертвы, за свои жертвы, за весёлый нрав, за огромную силу духа, за общих детей. Тот редкий случай, когда мужчина не принимает всё, что сделает ему женщина, за должное.

Солнечный дом

Нина Бальмонт. 1920 г

Растворяться в быте полностью для Нины было не просто загубить свой талант — полностью умереть. Когда посторонние удивлялись, как она, со своей трудной жизнью, берёт на себя ещё и устройство встреч — талантливых, иногда уже знаменитых, в любом случае интересных людей — у себя дома, они одного не понимали. Только жизнь духовная, только эти разговоры, совместные мечты и споры давали Нине силы для приземлённого, тяжёлого труда.

Сначала все эти талантливые гости вращались, казалось, вокруг набирающего известность художника Бруни. Но, когда Нина овдовела (так рано — в сорок семь лет), творческое кипение в её доме не прекратилось, и центр притяжения стал очевиден даже самым слепым. Кого только не видел этот дом… Асю Цветаеву, Бориса Пастернака, Самуила Маршака, Генриха Нейгауза и многих других.

А ведь к моменту смерти Льва Нина потеряла уже и многих детей. Андрюша умер в два года от дифтерита. Наташа в четыре года — от скарлатины. Лаврентий в семнадцать сбежал на фронт, прошёл множество боёв и после одного из них умер от ран — в девятнадцать. Умер уже и обожаемый папа, поэт Константин Бальмонт — в самом начале войны, в приюте для русских стариков. А в доме у Нины каждого встречала ясная погода и солнечная улыбка. Как бы ни было тяжело на душе, но стоило посетить дом Нины Бруни — и у любой из звёзд хватало кислорода гореть дальше. Здесь не было гонимых. Здесь были жданые и званые.

Лев Бруни. «Портрет Нины Константиновны Бальмонт-Бруни, жены художника». Вторая половина 1920

В конце семидесятых случилось несчастье. Возвращаясь из церкви, Нина Константиновна попала под автобус. Ей ампутировали ногу. Все родственники были в ужасе. Внук Нины Лев, живущий в Швеции. Нину Константиновну отправили к нему — делать протез. Но на протез были нужны деньги. Лев нашёл вторую работу, а его бабушка взялась печь и продавать пирожки. Договорились с одним рестораном. Нина Константиновна сидела у окна с пирожками и надписью: «Русская старуха собирает на протез». И — собрали.

После этого Нина Константиновна жила ещё долго. Умерла в Перестройку, в день, когда рухнула Берлинская стена. И горевали о ней многие. И многие над могилой — благодарили. Её было за что.

Понравилась статья?
Узнавайте первыми о новостях звезд, лайфхаках и классных рецептах!
Спасибо!
Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.
Добавить свой ответ

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, или .

Введите ваш текст