Сентябрь 2018
Новый номер
В продаже
с 13 августа!

"К старшей группе у меня развилась нервная анорексия": воспоминания о советском садике

Журналистка Юлия Верклова вспоминает о своем детском саде - и это, к сожалению, не самые лучшие воспоминания.


У меня практически нет детских воспоминаний, все они скомканы в один большой ад детского сада. С полутора до семи лет я очень мало виделась с родителями - теперь-то можно делать глубокомысленные выводы о нарушениях привязанности... Но в 70-е годы прошлого века так жили все. Не всем, однако, доставались воспитатели-извращенцы (я надеюсь, по крайней мере).

Воспоминания ясельной и малышовой групп: тихий час; в спальню входит воспитательница и каждого раскладывает в определенную позу: этого на спину; этого на правый бок, две руки под подушку; этого на левый, ручки под щёчку... Меня почему-то чаще всего фиксировали в позе левый бок, ноги вытянуть, одна рука под щекой, вторая на одеяле. А потом воспитатель следила, чтоб никто не пошевелился. Кто пошевелится, тот после тихого часа не встаёт, остаётся запертым в спальне. Больше двух детей, кстати, не оставляли никогда. Все уходили гулять, а за этими следила нянечка - чтоб из кроватей не вылезали. Меня оставляли чаще всех (возможно, впрочем, мне так только казалось). Родителям я не жаловалась, конечно: думала, что в саду так и положено.

К старшей группе у меня развилась нервная анорексия. Тогда, конечно, таких слов не говорили. Говорили, что "каждый день ее рвет в саду". Тошнота накрывала меня всякий раз, когда заканчивалась утренняя прогулка и надо было идти к обеду, где злая нянька придерживалась принципа "пока все не съешь, из-за стола не выйдешь". При попытке все съесть, я начинала давиться, потом меня рвало... Со временем стало рвать сразу при подаче обеда. Поэтому детей, на которых воспитатель в тот день бывала сердита, сажали за один стол со мной: "будете обедать в рвотине". Один толстый мальчик бывал наказуем чаще всех. Но он настолько любил поесть, что нюансы его не огорчали. Более того, он предложил мне взаимовыгодное сотрудничество: съедать мой обед. Он ел быстро, мы менялись тарелками (мне пустую, ему полную) - я так радовалась, что даже перестала бояться обедов и меня перестало рвать... Вероятно, это благополучие насторожило педагогов. За нами с мальчиком стали следить и, поймав однажды на подмене, обругали и рассадили. Его оставили без полдника, меня заставили есть суп - и меня, конечно, снова вырвало. Больше всего я боялась, что они расскажут родителям, как подло я меняла тарелки... Не знаю (даже до сих пор), почему боялась: дома меня никогда не наказывали, но вот это вот давящее сознание собственной вины и позора не покидало.

В подготовительной случилась история Золушки: я оказалась в одной группе с сыном заведующей, и он влюбился в меня (насколько может страстно влюбиться 6-летний принц): он носил мне леденцы и даже лично попросил маму, чтоб та мне разрешили не спать в тихий час и не оставляли запертой в спальне.
Единственное ущемление в правах, которое Тамара Леонтьевна (да! помню по имени - это вообще главное воспоминание детства) и применяла ко мне - это недопущение к оглаживанию спины. По вечерам был такой ритуал: все дети садились на стульчики, Тамара Леонтьевна - за стол. Она брала книжку со сказками и начинала читать. Но предварительно выбирала двух самых хороших девочек (именно девочек), которые будут гладить ее по спинке во время чтения. Все тянули руки и и умоляли "можно я". Я, конечно, не тянула и не умоляла - не из высокомерия, наоборот, считала себя недостойной. Но в целом последний год перед школой прошел относительно благополучно. В школу я пришла совершенно затравленным, тихим и очень удобным ребенком.

Когда, уже будучи взрослой, я рассказывала все это маме, она страшно удивлялась: педагоги не то что не жаловались никогда на меня, а напротив, постоянно ей говорили, что дочь у нее умница, надежда сада и очень хорошая девочка.
По поводу рвоты меня, конечно, сводили сначала к гастроэнтерологу, потом к неврологу. Невролог сказала: "Если возможно, смените группу". Но в 70-е не было такой возможности. Да и воспитатели маме казались чрезвычайно милыми и заботливыми.
Из хорошего: я не толстею, потому что не люблю есть.

Дата: 16 октября 2017
Нажми «Нравится» и читай нас в Фейсбуке
Оцените материал
"К старшей группе у меня развилась нервная анорексия": воспоминания о советском садике 4.81511
11
Комментарии 10
CosmoAnonymous CosmoAnonymous
Гость19 10 2017 20:17:19

А я сама умудрялась воспитателей и нянечек до слёз доводить в саду, я была "элитным" ребёнком, трогать и заставлять что либо делать меня было нельзя. А у меня в свою очередь была дурная привычка, когда я что то сосредоточенно делала, я до боли надувала щёки. Нянечка была полненькая с круглым лицом и ей всегда казалось, что это я её дразню и она всегда плакала. Дома со мной составляли строгий разговор, но привычка ни куда не девалась, так повторялось долго пока воспитатель не спросила меня напрямую (рискуя потерять работу), зачем я дразню нянечку. Я искренне удивилась вопросу, но ( опять же плюс в мою пользу) стала учиться контролировать себя и избавилась от дурацкой привычки.

Cобытия и новинки
Показать ещё
×
На этом сайте мы используем cookie-файлы. Вы можете прочитать о cookie-файлах или изменить настройки браузера. Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов. Все собранные при помощи cookie-файлов данные будут храниться на территории РФ.