Декабрь 2017
Новый номер
В продаже
с 17 ноября!

Любовь и море

Иногда курортные романы случаются так неожиданно и продолжаются так странно, что остается только гадать: что все это значит?

курортный романЯ увидела его в первый же день после приезда. Солнце еще только поднималось над океаном, а он стоял посреди пустого пляжа, поджав одну ногу и подняв руки над головой. Позже выяснилось, что это поза Дерева, которая помогает прямо с утра настроить правильное течение энергии. Но тогда он просто стоял, как дурак, на одной ноге, задрав руки к небесам.

Все его крепкое тело казалось вытянутым в струну. Я уже хотела тихонько убраться восвояси (мало ли кто как развлекается по утрам), но он вдруг опустил поджатую ногу в песок, повернулся ко мне и радостно замахал руками. Как будто именно меня дожидался тут на влажном ветру.

Вблизи стало заметно, что кожа у него на щеках и подбородке гораздо светлее, чем на лбу. Похоже, он недавно сбрил бороду.

– Тоже занимаетесь по утрам? – бодро спросил он.

Я покачала головой.

– Значит, недавно приехали и пока не перестроились на местное время?

Я неуверенно кивнула.

– Вот и отлично – я вам все здесь покажу! – обрадовался он.– Начнем с самого вкусного кофе в деревне. Согласны?

Не дожидаясь, пока я хотя бы кивну, он отряхнул с ног мокрый песок (ступни у него оказались на удивление изящными), натянул кроссовки и меня увлек в сторону набережной.

Он сказал, что его зовут Николай, что он убежденный холостяк и живет на Севере вдвоем с внучкой, которая заканчивает учебу. (С внучкой? Сколько же ему лет?) А тот факт, что дома у меня есть двое детей и муж, привел его в такой восторг, как будто это была его личная заслуга.

Наклонившись ко мне гораздо ближе, чем стоило бы, он шепотом сообщил, что отдыхает здесь уже месяц и успел изучить все закоулки этого богом забытого места. За кофе и завтраком я узнала, что работа у Николая сезонная, что он кошмарно занят с сентября по февраль, весной ему удается закончить отчеты и привести дела в порядок, а летом он отправляется в долгий отпуск и даже не берет с собой телефон.

(Тут он выразительно похлопал себя по карманам, чтобы я могла убедиться, что телефона в них нет.) В конце августа уже начинают поступать первые заявки на следующий год, а это значит, что пора возвращаться домой.

За обедом он признался: по работе ему приходится так много общаться с людьми, что на отдыхе он предпочитает полное уединение.

И до тех пор, пока я не появилась на пляже, несколько дней подряд даже не раскрывал рта. (Что же это за работа такая? Организатор праздников? Адвокат? Журналист?) По крайней мере, это объясняло его излишнюю разговорчивость.

Картинки по запросу site:goodhouse.ru море

На ужин он явился с нежно-молочным букетом вонючих южных цветов и, сунув их мне в руки, заказал бутылку дорогого французского шампанского. После чего кивнул в сторону огненного заката и объявил, что нам с ним было бы глупо упустить такую прекрасную возможность для счастья. В сущности, он был прав. Так что, допив вино и предусмотрительно забыв букет на столе, я отказалась от брони отеля, собрала вещи и переехала к нему – в крошечное бунгало прямо на берегу.

По ночам океан грохотал так, что мешал спать, но нам это было только на руку. Однажды он погрузил меня в ободранный джип и повез на сафари в пустыню. Было жарко и страшно, а песок набивался в рот и скрежетал на зубах, но Николай хохотал, перекрывая шум ветра и сильнее нажимая на газ. Потом мы долго плыли на шаткой лодчонке к какому-то неведомому рифу, где разноцветные рыбы были размером с надувной шар из гипермаркета, а дельфины выпрыгивали из воды на расстоянии вытянутой руки. Он столкнул меня в воду, чтобы я могла увидеть весь этот праздник вблизи.

Он сторонился шумных компаний, но водил меня смотреть на звезды и, казалось, знал название каждого созвездия на черном южном небосклоне. (Положа руку на сердце, он мог придумать любые названия – я-то их не знала.)

Утром он, как дурак, стоял на одной ноге посреди пляжа, чтобы гармонизировать потоки энергии. И не отказывался от пары стаканчиков вина за обедом – чтобы закрепить гармонию. Он жаловался на холодный ветер, когда я сходила с ума от жары, а по вечерам кутался в толстовку и наматывал на шею шарф. Похоже на Севере, где он живет вместе с внучкой, его основательно проморозило.

Он настороженно реагировал на детей, а магазины игрушек, похоже, вызывали у него панические атаки. По крайней мере, услышав, что я собираюсь выбрать подарки для дочек, он заметно побледнел и заявил, что ему необходимо вздремнуть после обеда.

Он купил мне в местной лавке запыленный сундучок с разноцветными камнями (при этом торговался до полусмерти) и, ни капли не смущаясь, врал, что заговорил их на счастье.

Когда он прижимал меня к себе, казалось, что мир стал литым и единым, пыльные камни действительно заговорены на счастье, а все мои детские мечты сбылись. Я снова была девчонкой с криво завязанными хвостиками и выпавшим зубом. Я танцевала в самодельной пачке, сшитой из марли, мои любимые куклы были рассажены по размеру – в ожидании каши из конструктора и мозаики, а царапина на коленке смазана зеленкой. На столе стояли двенадцать именинных пирогов и маленькое блюдечко с шоколадной картошкой, и я знала, что со мной никогда не случится ничего плохого.

В то утро, когда мне нужно было улетать, он объявил, что терпеть не может долгих прощаний. И улегся в кровать носом к стенке. Я вызвала такси (у него-то не было телефона, вы же помните?), взяла чемодан и тихонько убралась восвояси. Он пожелал мне счастливого пути и, кажется, обещал писать.

В следующий раз я увидела его зимой, среди ночи.

– Мам, – шепотом сказала наша Младшая и потрясла меня за плечо. – Пожалуйста, выгляни в окно.

– Мам, – выдохнула наша Старшая, – скажи, что я не сошла с ума.

Я тихонько встала с кровати, чтобы не разбудить мужа, и подошла к окну. Николай снова отрастил бороду, был одет в идиотскую шубу красного цвета и болтался у меня за окном в расписной телеге, запряженной настоящими оленями. (Хотя кого я обманываю? Где вы на самом-то деле видели настоящих оленей, которые услужливо замрут, перебирая ногами, на уровне седьмого этажа?)

За его спиной в иссиня-черном небе переливались всеми цветами радуги сумасшедшие звезды, похожие на камни из сундука, которые он якобы заговорил на счастье. Лицо у Николая было торжественное и немного усталое. В санях громоздилась гора коробок и мешочков с яркими лентами: не удивительно, что при виде игрушечных магазинов он испытывает панические атаки. Он тихонько постучал в стекло, и наша Старшая моментально открыла окно – я даже пикнуть не успела.

В комнату ворвался ветер, и снег, и едва уловимый запах зверья. Он всучил ей две коробки, упакованных в голубую бумагу с серебристыми звездами. И показал рукой в белоснежной варежке на нашу Младшую. Потом две коробки, упакованных в розовую бумагу с золотыми сердцами, и показал на Старшую. И когда та, деловито сбросив подарки на пол, уже собиралась закрыть окно, сунул ей конверт. Обычный белый конверт. И показал на меня. Когда наши глаза встретились, мир снова стал литым и единым.

Он усмехнулся, махнул рукой, оглушительно свистнул и рванул прочь, оставляя белые следы наподобие тех, что появляются в небе после самолета.

Я взяла свой конверт, закрылась в ванной и заглянула внутрь. Там был билет на самолет – на первое июля. И обратный – на конец августа. Я знала, что полечу.

Фото: архив ДОДата: 13 июля 2017
Нажми «Нравится» и читай нас в Фейсбуке
Оцените материал
Любовь и море5152
2
Новости партнеров
Cобытия и новинки
Показать ещё
×
Мы используем cookie-файлы, чтобы получить статистику, которая помогает нам обеспечивать вас лучшим контентом. Вы можете прочитать подробнее о cookie-файлах или изменить настройки браузера. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта. Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов. Это совершенно безопасно!