«Если бы не рак груди, я бы никогда не пришла в ту точку жизни, где хотела быть»

Октябрь во всем мире отмечается как месяц информирования о раке молочной железы — РМЖ. Анна Якунина столкнулась с болезнью, как и большинство женщин, совершенно внезапно. Путь, который она прошла, позволил ей по-другому взглянуть на свою жизнь и начать помогать другим.
«Если бы не рак груди, я бы никогда не пришла в ту точку жизни, где хотела быть»

Платье, «Ли-Лу»; серьги, Wanna? Be!; кольца, Swarovski

В начале этого года Анна Якунина появилась на обложке «Домашнего очага» — так мы отметили ее победу в конкурсе «Героиня нашего времени». В октябре, месяце, направленном на информирование о РМЖ и борьбе с ним, мы повторяем ее историю, чтобы выразить поддержку всем женщинам, которые столкнулись с этим диагнозом.

Начало положено

Выигрыш призов — это не про меня. Именно так я думала до тех пор, пока не случилось волшебство! Узнать о том, что выиграла фотосессию со звездой от журнала «Домашний Очаг» — это приятный сюрприз, а вот оказаться на съемочной площадке с Татьяной Лазаревой, прожить эту закулисную историю — та самая «вишенка на торте», о которой я даже не мечтала! Или мечтала, но лет тридцать назад… То, что мы видим на обложке «Домашнего Очага», это все правда. Счастье, легкость и даже дурашливость — всем этим наполнен процесс создания красивых фото, украшающих глянец. Мне так понравилось наряжаться, менять образы, позировать, чуть хулиганить, видеть себя со стороны, наслаждаться процессом и полученным результатом. Пожалуй, начну верить, что скоро будет приятное продолжение этой невероятной истории, главное, начало положено.

Я ХОТЕЛА ИЗМЕНЕНИЙ

Девять лет назад я с дочкой переехала в Москву из очень маленького городка в Сибири, Саяногорска, где вокруг только тайга. С мужем был сложный развод, и брак был очень тяжелый, так что переезд был для меня способом и поменять обстановку, и изменить жизнь. Не могу сидеть на месте, всегда хотелось куда-то ехать, путешествовать.

В Москве уже жила моя младшая сестра с семьей, ждала новая работа, так что мы с дочкой ехали без страха. Я тогда ничего не знала про сферу благотворительности, хотя помогала иногда адресно деньгами.

К здоровью всегда была внимательна, все врачи по графику, все диспансеризации, и когда нащупала у себя в районе груди маленькую горошинку, конечно, пошла к врачу.

«Все нормально, бывает, — сказали мне, — наблюдайтесь, приходите через полгода». Потом обнаружила, что горошинка растет, исследования опять ничего не показали. Я дисциплинированный пациент, ответственно отношусь к своему здоровью. Но у меня и мысли не было, что это может быть рак, это было настолько далеко! Хотела просто удостовериться, что все в порядке. Еще один специалист тоже сказал: «Все хорошо, продолжайте лечение».

Не знаю, почему ни разу не прозвучала рекомендация сходить к онкологу, а самой мне это и в голову не приходило. От первых симптомов до постановки диагноза прошло три года — до тех пор, пока обычный хирург в обычной поликлинике не отправил меня к онкологу-маммологу, причем «прямо сейчас». И там после исследований врач мне очень буднично, без всякий моральной подготовки сказала: «Да, это рак, лечиться будем вот так».

Я к этой новости довольно деловито отнеслась, без особых эмоций. Даже не стала сразу звонить дочке, маме, сестре — потому что понимала, что сейчас мне придется успокаивать еще и их, а надо было быстро собраться и понять, куда идти, как начинать лечение. На эмоции меня пробило только во время телефонного разговора, пока я дошла от метро. Поплакала полчаса — и все, к делу.

ПЕРЕСТАТЬ БЕЖАТЬ

Я чувствовала, что все складывается, все идет правильно. Приходила нужная информация, находилась нужная поддержка. И даже то, что я все-таки решила докопаться и выяснить, что со мной, — это тоже про «знаки». Раньше я жила как робот — все бежала куда-то, сплошь цели-задачи.

А в период лечения поняла, что бежать не надо, что пора замедлиться. Даже обрадовалась, что можно будет побриться наголо — раньше формат работы не позволял. Я так себе нравилась — и форма черепа у меня такая красивая оказалась!

Я начала лечение — и наступило успокоение. У меня было теперь так много времени, что я могла, например, просто читать. Я раньше была довольна своей жизнью, не было мысли, что надо перестать спешить. Теперь смогла рисовать, заниматься рукоделием не урывками, гулять по лесу, думать, общаться с психологом. Да, меня к этому привела болезнь, но, видимо, надо было заболеть раком, чтобы начать танцевать сальсу, осуществить свою юношескую мечту — пройтись по подиуму… Видимо, достигла какой-то точки кипения, если я сейчас что-то не пойму важное — будет что-то плохое.

ПОЛУЧИТЬ ПОДДЕРЖКУ

Через полгода после начала лечения по совету дочки завела «Инстаграм», стала искать и читать по тегам, сама о диагнозе не писала. Мне очень не хватало общения, люди, с которыми я сталкивалась в поликлинике, в основном были настроены мрачно. Стала читать блог Рината Карамбы, популярного тату-мастера, который писал о своей борьбе с лимфомой. Он так вдохновлял свою аудиторию, не только тех, кто тоже лечится, но и здоровых, так открыто, спокойно, позитивно, иронично и с юмором писал обо всем. Значит, не все, кто лечится, прощаются с жизнью?

Через Рината нашла нескольких девушек примерно на той же стадии лечения, что и моя, мы стали общаться, и получилось маленькое сообщество — чат, встречи, общение, — и это стало колоссальной поддержкой.

Врач меня все время хвалила: «Аня, вы так хорошо выглядите сегодня, помада, сережки». И я стала приходить в клинику, если состояние позволяло, в разных образах: то я такая вамп, то рокер, то нежная в кружевах.

Так мне это нравилось! Примерно как в детстве стихи с табуретки читать, быть в центре внимания. Я общалась с другими пациентками, рассказывала, как прохожу лечение, какой у меня при этом образ жизни — прогулки, выставки, театры. Так началось мое маленькое волонтерство.

Жакет, Weill; футболка, Patrizia Pepe; юбка, Mango; колготки, Incanto; туфли, Ballin; кепка, Tom Tailor; браслеты, PANDORA; серьги, Sokolov

Потом с нашей группой поддержки мы начали устраивать встречи, куда я приглашала женщин из больницы, фотосессии — одну из первых мне придумала сестра — и я очень ей благодарна за любовь, поддержку. Потом на мероприятии я познакомилась с программой «Женское здоровье» (zenskoezdorovie.ru) — это был еще один очень важный знак, стала волонтером, затем стала с ними работать. Врачи говорят одно, близкие — другое. А те, кто сам понимает, что ты сейчас проходишь и что тебе предстоит, — это максимальная поддержка. Равные консультанты как раз этим занимаются — поддерживают, рассказывают, не оставляют человека предоставленным самому себе. Он узнает об опыте других — и становится увереннее.

Я ЖИВА

Подругам я долго не могла сказать, что лечусь. Они обиделись, когда узнали, это понятно и закономерно, но я боялась жалости, не хотела, чтобы со мной прощались и хоронили меня раньше времени, боялась, что у них свои радости — а тут я. Они мне, конечно, сказали, что я дурочка… А я хотела общаться не про рак, не про болезнь, про обычную жизнь. И потом приходилось все равно периодически напоминать — я тут, я жива. Тем, кто болеет, важна любая поддержка — но все-таки не стоит перегибать с жалостью так, чтобы поддерживать пришлось уже вас.

Сейчас я собой очень довольна, так себе нравлюсь! И возраст мне свой нравится, мне 42 года. Тут недавно дочка напомнила: «Помнишь, мам, как ты плакала в 30 лет, думала, что старая?»

Наслаждаюсь каждым моментом того, как я устроила сейчас жизнь, как проживаю ее, как она получается, как я учусь прислушиваться к себе. Все, о чем когда-то мечталось, происходит, рождаются новые желания и мечты, в этом есть какое-то волшебство.

Жаль, танцами нельзя заниматься и на роликах кататься даже в защите, а я раньше это так любила, до 50 км в день могла проехать. Теперь только йога, физкультура прогулки. И все равно я в поиске нового, это будет, возможно, новая сфера или профессия.

Я, конечно, и без рака обошлась бы, но он стал пинком, подзатыльником к тому, чтобы поменять жизнь, по‑другому она бы не изменилась. У меня сейчас нет любимого мужчины, психолог говорит — можно и над этим поработать. Но мне так хорошо сейчас с собой, кайфую от того, что живу как хочу. Дочка взрослая, близкие рядом, и я, кажется, оберегаю себя от переживаний и волнений, которые могут возникнуть, мне хватает своих заботы и поддержки.

В прошлой жизни у меня много было недовольства своей внешностью, всегда хотелось что-то улучшить. Сейчас такого нет вообще, есть совсем наоборот: «Почему же я так хорошо сегодня выгляжу?»

Научилась относиться к себе с любовью. У меня был великолепный хирург, который перед операцией по удалению груди ответил на целый список моих вопросов. Красота меня вообще не беспокоила, я просто знала, что буду потом здорова на сто, на тысячу процентов. Я же не состою по отдельности из частей — груди, ног, глаз, — я целая.

После болезни у многих женщин возникают сомнения — как отреагирует муж, что с личной жизнью. Возникают сложности с принятием тела, с ощущением своей женственности. Мы часто говорим об этом на встречах — вот женщина восстановилась, познакомилась с мужчиной и сомневается: как же ему сказать, что не все «в комплекте»? Но, если подумать, зачем такой мужчина, у которого возникнут сомнения из-за отсутствия у любимой одной груди? Будет такой человек, который примет меня такой, какая я есть, вне зависимости от моего диагноза и парности моих частей тела.

«Домашний очаг», январь 2019

Фото: Антон Земляной.

Стиль: Владимир Макаров.

Продюсер: Алёна Жинжикова.

Макияж: Кристина Новикова, специально для L’Oreal Paris.

Прическа: Татьяна Васильева, амбассадор L’Oreal Professionnel.

Ассистент фотографа: Павел Веденькин

Интересно…
Хотелось бы еще почитать, присылайте на почту.
Спасибо!
Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.
Добавить свой ответ

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, или .

Введите ваш текст