«Грязь», «Перепиши»: как реагируют в школе на дисграфиков и как им можно помочь

С 5 по 12 октября в Петербурге впервые пройдет Международная неделя осведомленности о дислексии. Еще десять лет назад о дислексии и дисграфии вообще мало кто слышал. А сейчас — слышали многие, но разобраться трудно. И родители мучительно думают: если у ребенка некрасивый почерк и много помарок — это дислексия или нет? А если он читает медленно? Куда бежать? Кого спросить? А учитель — он поможет чем-нибудь или нет?
«Грязь», «Перепиши»: как реагируют в школе на дисграфиков и как им можно помочь

Отчего это вообще?

Когда моя дочь пошла в школу, о дисграфии у нас вообще еще, кажется, не слышали. Я смотрела на ее тетради — «домашняя радота», «поныки» вместо «коньки» и тоскливо спрашивала себя: ну почему этот ребенок делает такие дурацкие ошибки? И у меня тогда не было интернета. С тех пор прошло двадцать лет. О дислексии и дисграфии все уже хоть что-нибудь, да слышали. А воз и ныне там — и никакой системы помощи дислектикам и дисграфикам в обычной средней школе нет. А родители и учителя в массе своей не представляют, как помочь таким детям.

Впрочем, маятник качнулся в другую сторону: теперь дисграфией и дислексией называют что угодно. Пишет с ошибками — значит, дисграфия. С трудом читает — значит, дислексия. Это часто происходит с профессиональными терминами: так любое плохое настроение называют депрессией, любое замечание — обесцениванием, любого противного человека — токсичным… Все это никак не приближает к пониманию того, что происходит с ребенком, которому трудно писать и читать, — и как ему помочь.

До сих пор родители нередко полагают, что если заставить ребенка «стараться» — еще раз переписать некрасиво и с ошибками написанную домашнюю работу, побольше читать — то проблемы исчезнут сами собой.

Вместо этого они добиваются совсем другого эффекта: ребенок начинает ненавидеть чтение и письмо, а себя считать неудачником и дураком.

Проблема, конечно, не в этом. И чтение, и письмо — сложные процессы, в которых очень много составляющих. Надо хорошо слышать звуки и узнавать их на слух, знать буквы и узнавать их в написанном виде, помнить, как они пишутся, соотносить буквы и звуки, помнить правила письма, когда слышится одно, а пишется другое, и вовремя их применять, и так далее, и так далее — это я даже половину всего необходимого не перечислила.

Основоположник нейропсихологии Александр Лурия выяснил, что для того, чтобы человек мог заниматься такой сложной деятельностью, как, в частности, чтение и письмо, ему необходимы, во-первых, достаточный энергетический тонус мозга; во-вторых, способность воспринимать, обрабатывать и хранить информацию, которая поступает от органов слуха, зрения и от движущихся органов; в третьих, самоорганизация и самоконтроль (это если в самых общих чертах; если кому-то важно разобраться в подробностях, можно обратиться, к примеру, к книге Т. В. Ахутиной и Н. М. Пылаевой «Преодоление трудностей учения»).

Как правило, проблемы с чтением и письмом связаны с одной, двумя или всеми тремя этими областями. Поэтому обычно нельзя говорить отдельно о дисграфии или дислексии: трудности обычно проявляются и при чтении, и при письме. Современные ученые обычно говорят о «трудностях обучения» в целом.

Вот как эти проблемы проявляются, когда дети садятся за учебу.

  • Те, у кого есть проблемы с активацией мозга, быстро устают, увядают, у них и почерк меняется иногда даже не от слова к слову, а от буквы к букве — две-три написаны как надо, а потом начинают скакать, искажаться, строчки ползут вниз.
  • Те, у кого возникают проблемы с обработкой информации, делают очень специфические ошибки на письме — поэтому при обращении к специалисту обязательно надо взять с собой тетради: повторяющиеся «глупые» ошибки — это тот самый симптом, по которому и распознаются трудности чтения и письма.

Если у ребенка есть проблемы с обработкой зрительной информации — это не значит, что он плохо видит. Это значит, что он не очень хорошо понимает, расшифровывает, классифицирует то, что он видит. Ему не очень понятно, что буква с хвостиком вверх и буква с хвостиком вниз — это две разные буквы: они же все такие похожие. Поэтому он постоянно путает на письме похожие буквы (так получилась «п» вместо «к» в «поныках» в начале этого текста); пишет часть букв в зеркальном изображении; не понимает, где начало и конец строки, где надо делать перенос; буквы пишет разного размера, выходит за пределы строки или клеток. А когда читает — прочитав первые две-три буквы в слове, пытается угадать все слово целиком.

Если у ребенка проблемы со слуховым восприятием, он, опять-таки, хорошо слышит, но путает похожие по звучанию буквы (например, шипящие и свистящие, глухие и звонкие), и поэтому может написать, например, «тяшка» или «щашка» вместо «чашка», «сима» вместо «зима»).

  • Третья группа трудностей — это проблемы с организацией, планированием и контролем своей деятельности. Чаще всего эти проблемы приводят к дефициту внимания у детей. Так что ошибки, которые они делают, мы чаще всего связываем с невнимательностью и полагаем, что если сказать ребенку «будь повнимательнее», это ему поможет.

У этих детей — тоже специфические ошибки на письме: поскольку им трудно выстроить программу своих действий, создать план — что я делаю сначала, что потом, — трудно понять, как, в каком порядке надо писать и читать буквы, они часто меняют их местами при чтении и письме, могут пропускать буквы и целые слоги или, наоборот, повторять несколько раз буквы, слоги, терять или вставлять палочки, когда пишут буквы вроде «и», «ш», «ц», «т», «п» (отсюда, кстати, лишняя палочка, которая превратила «ь» в «ы» в примере с «поныками»).

Пример дисграфичного письма. Из личного архива Ирины Лукьяновой
Пример дисграфичного письма. Из личного архива Ирины Лукьяновой
Пример дисграфичного письма. Из личного архива Ирины Лукьяновой
Пример дисграфичного письма. Из личного архива Ирины Лукьяновой

Эти дети могут хорошо выучить все правила, но на практике их не применяют: им слишком сложно одновременно писать, искать те случаи, где надо применить правило, вспоминать правило, применять его — поэтому они упрощают программу и пишут как слышат, даже если только что вместе с мамой повторили все случаи непроизносимых согласных или вспомнили правило правописания безударных гласных.

Требовать, чтобы ребенок удвоил усилия, постарался как следует и был повнимательнее — совершенно безнадежно. Это ему никак не поможет, а только внесет дополнительное напряжение в процесс делания уроков. А этот процесс и так тяжело дается многим семьям. Поэтому так важно понять, в чем у ребенка проблема и как ему можно помочь.

И как же ему помочь?

Для каждой из этих проблем — свои способы коррекции. Скажем, если проблемы связаны со слуховым восприятием, ребенку нужны занятия с логопедом. Как правило, нужна консультация нейропсихолога, который выяснит, в чем проблемы у этого конкретного ребенка и расскажет, как с ним заниматься.

Для каждой из описанных проблем существуют специальные упражнения, которые с ребенком могут делать специалисты, а могут даже родители, если специалист их обучит. Изложить это все в пределах небольшой колонки невозможно, поэтому сошлюсь на книги, в которых об этом можно прочитать:

  • Т. В. Ахутина, Н. М. Пылаева. Преодоление трудностей учения: нейропсихологический подход. СПб, Питер, 2008.
  • О. Семенова, Ц. Шамликашвили. Почему ребенку трудно учится и как ему помочь. Нейропсихологический подход. М., Межрегиональный центр управленческого и политического консультирования, 2010

Более подробный список можно найти на сайте Ассоциации родителей и детей с дислексией.

Для детей 5−7 лет существует серия пособий, нацеленных специально на работу с конкретной проблемой — это, например:

  • Т. В. Ахутина, Н. М. Пылаева. Школа умножения. Методика развития и коррекции внимания у детей 7−9 лет. М., Изд-во В. Секачев, 2017
  • Т. В. Ахутина, Н. М. Пылаева, Н. Г. Манелис, Т. Ю. Хотылева. Путешествие с Бимом и Бомом в страну математику. М., Теревинф, 2017
  • А. Е. Соболева. Пишем без ошибок. Нейропсихологический тренажер для начальной школы. М., Эксмо-пресс, 2018

Детям нравятся упражнения в игровой форме. Вот на этом видео, например, Александра Соболева, руководитель НИЦ детской нейропсихологии им. А.Р. Лурия, рассказывает об играх для коррекции дислексии и дисграфии, которые Центр создал, а издательство «Айрис-пресс» опубликовало.

Интересную методику коррекции дислексиии и дисграфии предложила нейролингвист Светлана Дорофеева. Методика называется D-Fit, основана на нейропсихологическом понимании причин трудностей обучения и позволяет добиться устойчивого эффекта за несколько недель интенсивных занятий. Светлана Дорофеева создала ее для своего сына и подробно описала этот опыт в своей статье.

А что же учителя?

Учителя, особенно учителя начальной школы, редко понимают, что происходит с детьми, и не только не знают, как им помочь, но даже не умеют распознавать особые трудности — воспринимают их как неаккуратность и даже издевательство над учителем. «Грязь!», «Перепиши!» — эти учительские окрики постоянно встречаются в тетрадях детей с дисграфией.

Системы помощи для детей с трудностями обучения в школах по‑прежнему не существует. По‑хорошему, детьми с особыми образовательными потребностями в школе должна заниматься особая служба, в которой есть специалисты, которые могут помочь учителю понять, в чем проблемы конкретного ребенка и выстроить программу помощи для него. В России такая служба существует разве что в частных школах и в тех редких школах, где с умом внедряют инклюзию — вместо того, чтобы запихать в один класс детей с самыми разными проблемами и потребностями и оставить учителя одного со всем этим разбираться.

Но чаще всего в школе работает один-единственный психолог, и на него в среднем приходится (по данным министра просвещения Ольги Васильевой) около 850 детей. При этом он может вообще ничего не знать про дислексию и дисграфию, потому что это не его специальность.

Школы находятся в сложной ситуации: с одной стороны, Закон об образовании гарантирует особую помощь всем, кому она нужна (Статья 34, п. 1: «Обучающимся предоставляются академические права на… 2) предоставление условий для обучения с учетом особенностей их психофизического развития и состояния здоровья, в том числе получение социально-педагогической и психологической помощи, бесплатной психолого-медико-педагогической коррекции». Министерство просвещения зимой 2019 года разослало в регионы методическое письмо, посвященное тому, как вовремя выявлять нарушения чтения и письма (Письмо от 08.02.2019 № ТС-421/07 «О направлении рекомендаций» (по раннему выявлению предпосылок нарушения чтения и письма) — скачать можно здесь).

С другой — в школах по‑прежнему нет ни соответствующих служб, ни финансирования, ни специалистов, ни методик коррекции. Даже очень заинтересованные школы и учителя обычно просто не знают, за что взяться и с какой стороны подходить к решению вопроса.

До недавнего времени даже очень мотивированный учитель не мог найти курсов повышения квалификации, где ему бы рассказали, что делать с такими детьми.

Сейчас такие курсы есть, но, как правило, их проводят негосударственные организации, и школы, даже если у них есть бюджет на повышение квалификации учителей, не могут их оплатить своим сотрудникам. Тем не менее, курсы для учителей русского языка существуют в Центре детской нейропсихологии. А Ассоциация дислексии как раз сейчас ведет набор на онлайн-курс для учителей.

С появлением Ассоциации дислексии два года назад и началом ее активной работы лед если не тронулся, то хотя бы треснул. Ассоциация объясняет родителям права их детей, знакомит со льготами при проведения итоговой аттестации, взаимодействует с Министерством просвещения (ранее — образования).

И организует ту самую Международную неделю осведомленности о дислексии, с которой я начала. Основные ее мероприятия пройдут в Эрмитаже, где родители и учителя смогут получить у экспертов ответы на свои вопросы, можно будет пройти тест на дислексию и проконсультироваться у специалистов.

Ситуация с пониманием дислексии и дисграфии в нашей стране еще далека от хоть сколько-нибудь удовлетворительной, но постепенно меняется. Прекрасные времена, когда в школах будут понимать дислектиков и дисграфиков и помогать им, непременно наступят. А для родителей сегодняшних учеников главное — читать литературу, разбираться в том, что происходит с их детьми, и не рассориться с ними окончательно за совместным приготовлением уроков. Терпеть, помогать, помнить, что оборотная сторона дислексии и дисграфии очень часто — талант, необычное восприятие мира, творческий потенциал.

Ирина Лукьянова, журналист, учитель школы «Интеллектуал», администратор сайта и форума «Наши невнимательные гиперактивные дети»

Интересно…
Хотелось бы еще почитать, присылайте на почту.
Спасибо!
Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.
Добавить свой ответ

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, или .

Введите ваш текст