Декабрь 2016
Новый номер
В продаже
с 16 ноября!

Яна Крайнова: " Я точно знаю,чего хочу! "

Открытая. Эмоциональная. Непосредственная. Верит в удачу, но не полагается лишь на нее: «Конечно, в произошедшем со мной есть доля удачи, но удача улыбается только тогда, когда ты упорно что-то делаешь».

А исполнительница главной роли в лирической комедии «Дневник доктора Зайцевой» на СТС актриса Яна Крайнова – девушка очень упорная.

Домашний Очаг: Кто-то из ваших коллег признавался, что ходит на интервью как на прием к доктору…
Яна Крайнова: Есть такая ассоциация: немного доктор, капельку кастинг… А еще с помощью интервью хорошо организовывать собственные мысли.

ДО: Какой вопрос во время интервью вас раздражает больше всего?
ЯК: Про потолстение и похудение – эту тему обмусолили со всех сторон. Я понимаю, что это, наверное, очень интересно, когда актриса полнеет для съемок в сериале, но невозможно об этом рассказывать постоянно. Да, потолстела, потом похудела, ну и что? Это же жизненно и актуально для каждой женщины.

ДО: Вы родом из Юрмалы, чем жители этого города отличаются от других?
ЯК: Несмотря на то что я родилась в Юрмале и окончила там школу, родители у меня русские. Поэтому получается, что в Латвии я вроде как своя и при этом не своя. Что касается национальных особенностей, то я легко могу отличить латышскую женщину от русской. Для латышки что главное? Аксессуары! У нее последние деньги будут, пальто задрипанное, но она купит шляпку, перчатки, сумочку. А русская женщина сначала шубу купит, а аксессуары ей совсем необязательны.

ДО: Почему так?
ЯК: Не знаю, менталитет. Латышки очень много внимания уделяют украшениям – серебряным, янтарным. Неспроста в Латвии развито рукоделие.

ДО: А вы украшения любите?
ЯК: Если бы этот вопрос услышала одна моя подруга, то сейчас бы сказала про меня: «Да у нее столько цацек!..» Она меня за это ругала, пока не поняла: в этом – вся я. Меня не переделаешь. Наверное, это как-то говорит о моем динамичном характере – я хоть одно украшение, но для поднятия настроения нацеплю!

ДО: С одной стороны, Юрмала – ваша родина, с другой – город с ограниченными возможностями, покинутый вами. Какое у вас все- таки отношение к этому месту?
ЯК: Я этот город обожаю, он меня вдохновляет. Когда я совсем устаю от Москвы, то сразу же сбегаю в Юрмалу, хотя бы на пару дней, на взморье. Хожу там и как сумасшедшая разговариваю с морем: «Я пришла, ты еще помнишь меня? Дай мне энергии…» И долго стою на берегу – уединяюсь с природой. Но слово «родина», которое вы упомянули, имеет для меня довольно абстрактное значение. Юрмала – действительно место, где я родилась, выросла, где сделала первые шаги, кстати сказать, по пляжу. Я всю жизнь жила так, что через дорогу было море, дюны, сосны. И сколько бы там ни менялись власть, люди, поколения, это конкретное место навсегда останется мне близким и любимым… Но возможности там и правда ограниченные. Например, в Юрмале нет театрального института и актерского факультета. В Риге есть Институт культуры, но это совсем не тот уровень.


ДО: В начальных классах вы изучали иностранные языки. В переводчики собирались?
ЯК: Нет, это как раз к разговору о космополитизме – после распада СССР Латвия стала довольно европеизированной страной, как и многие бывшие республики. Несмотря на то что родилась в русской семье, я ходила в латышский садик. Родители считали, что так мне будет легче адаптироваться в латышское общество, но в садике мне чуть не поломали психику – запрещали говорить по-русски.

ДО: А как такое можно запретить, да еще ребенку?
ЯК: Вот и я не понимаю. Мне было лет пять. Русскоязычными были я и еще одна девочка. Естественно, мы быстро сдружились и общались между собой по-русски. Воспитатель говорила нам, чтобы мы перестали и переходили на латышский. У меня текли слезы, я не понимала, почему нельзя. Но никому не жаловалась. В итоге вот через какие муки выучила латышский, к семи годам знала его идеально. В первом классе у меня начался английский, со второго класса – немецкий. В девятом – брала частные уроки французского. А теперь из-за того, что живу в Москве, переживаю, что стала забывать языки. Но! Недавно был случай: в Германии пришла в аптеку и сходу произнесла: «Простите, пожалуйста, нет ли у вас солнцезащитного крема для лица?» Мой любимый человек, который находился рядом, не поверил своим ушам…

ДО: «Ты знаешь немецкий? Ты шпионка?!»
ЯК: (Смеется.) Он спросил: «Что ты прорычала?» Говорю: «Тихо, я и сама в шоке». Зато поняла: если попадаешь в среду носителей языка, то все выученное в детстве всплывает.

ДО: Как вы решились на переезд из города-курорта в мегаполис?
ЯК: У меня не было ни тени сомнения, что я хочу учиться в одном из пяти столичных театральных институтов. Со мной никто не готовил программу, даже не объяснял, как правильно выбрать стихотворение, прозу и басню. Я выучила стихотворение Цветаевой. Потом был отрывок из гоголевских «Записок сумасшедшего», самый финал. И хотя там повествование ведется от мужского лица, я взяла и переделала его на женское. Преподаватель во ВГИКе, который меня взял к себе на курс, позже сказал, что Гоголь, должно быть, в гробу перевернулся от моей наглости и вольного обращения с его текстом. И я ходила с этой ужасной программой по институтам. Не поверите, но меня брали с нулевого тура на третий, а это доказывает, что все дело – в желании и энергии. Залог успеха – в том посыле, который ты несешь. Я настолько была активной, настолько знала, чего хочу, что в итоге поступила. …Конечно, было тяжело. Жила в общежитии. Не хватало денег. И часто хотелось оказаться в тихой, спокойной, вкусно пахнущей Юрмале. Но я понимала, что пути назад нет.


ДО: Правда, что вам пришлось выбирать между ВГИКом и ГИТИСом? Говорят, что в ГИТИСе нет той свободы, которую предоставляют вгиковским студентам.
ЯК: Все зависит от мастера и мастерской. В одном и том же заведении в разных мастерских царят разные правила и атмосфера. Но тогда мне, абитуриентке, ГИТИС действительно показался странным вузом. Когда поступала я, помимо обычных туров были еще и подтуры. На каждом нужно было и читать стихи, и петь, и танцевать, я даже на флейте сыграла. Помню, один из туров затянулся до полуночи. Мы все устали, лежим на полу в коридоре института. Открывается дверь, и кто-то из членов комиссии говорит: «Знаете, что-то мы никак не можем выбрать... Поэтому дополнительное конкурсное задание: у каждого будет 2 минуты – удивите нас».

ДО: И как, удивили?
ЯК: Бросилась к парню, который был в кедах: «У тебя какой размер?» – «45-й». – «Снимай». Он удивился, но обувь отдал. Я закатала брюки, накинула плащ, надела кеды… В общем, получилось что-то клоунское. В итоге сняла один кед, и он у меня на руке, как кукла-петрушка, жил своей жизнью. Я засыпала, а он мне давал пинка. Я просыпалась и не понимала, кто это сделал. Так повторялось несколько раз, пока я его не поймала и не задушила. Это была чистая импровизация. Меня взяли.

ДО: В одном интервью вы сказали, что, приехав в Москву, были очень самонадеянной. По законам драматургии что-то должно было спустить вас с небес на землю.
ЯК: И это произошло. После обучения. Пока ты учишься, как будто под чьим-то крылом находишься: у тебя есть студенческая корочка, с которой тебя бесплатно пустят в театр, проездной в метро на месяц. Учишься в кругу единомышленников, и все уверены, что после выпуск непременно найдут работу по душе. Абсолютно стандартные мысли. Но, когда мы учились на четвертом курсе, грянул кризис. Стали показываться в театры, а нам говорят: «Прекрасно, но взять не можем – некуда». Так я поняла: для того чтобы попасть в театр, мне нужно применить ту же энергию, что была при поступлении.


ДО: А ее уже не было?
ЯК: Не было. И жить было негде. И кастингов нет, и денег тоже. Пока училась, жила в общежитии, у меня была своя комнатка, я очень щепетильная в быту. А тут выпуск из института, и мне либо домой ехать, либо спать на вокзале, либо надеяться на добрых людей. И такие люди находились регулярно. За полтора года я сменила 7–8 мест жительства. Жила по месяцу-два, пока меня могли терпеть бесплатно. Было тяжело психологически – все время зависеть от кого-то и чувствовать себя обязанной. Но именно тогда же поняла, что главное – человеческие отношения. И именно эти полтора года закалили мой характер.

ДО: Какие у вас были основания думать, что все получится?
ЯК: Подспорьем стало получение на четвертом курсе двух студенческих премий. Первая – Приз фонда Т. Ф. Макаровой и С. А. Герасимова. Это было совершенно неожиданное признание извне, не от однокурсников и педагогов. Я случайно пришла на закрытие фестиваля ВГИКа, и когда объявили, что я получила приз, то я минут пять сидела, не выходила на сцену – не могла поверить… Вскоре получила еще одну премию, студенческую, «Золотой лист».

ДО: Первая серия «Дневника доктора Зайцевой» начиналась со слов вашей героини – она признавалась, что в детстве мечтала быть блондинкой и выйти замуж за самого лучшего мужчину. А какой вы были в детстве?
ЯК: В тинейджерские годы у меня было довольно двойственное ощущение себя. С одной стороны, я никогда не была красавицей класса или звездой школы в привычном понимании этих слов. Моя лучшая подруга была красивая, все внимание забирала себе. И, наверное, по Фрейду, эта ситуация и толкала меня на занятия вокалом, в кружок танцев. Если нужно провести вечер в школе, то кто? Яна Крайнова. Спеть? Тоже Крайнова. Везде и всюду участвовала, побеждала на городских конкурсах выразительного чтения, даже на республиканский ездила. Я была очень творческой, свободной.

ДО: У вас до этого были роли в короткометражных фильмах и эпизодические – у Карена Шахназарова в «Исчезнувшей империи», например.
ЯК: Съемки у Шахназарова стали моим боевым крещением. Я училась на третьем курсе, когда по вузу ходили кастинг-директоры и снимали на камеру студентов. У меня было хорошее настроение, я им на камеру сказала: «Привет, меня зовут Яна Крайнова…» – и что-то еще смешное добавила. Опять сработал закон энергии – позвонили и позвали к Карену Георгиевичу на кастинг. Я оказалась у него в кабинете. Он сидел напротив, говорил, что хочет предложить мне роль (ее в итоге сыграла Янина Колганова). «Но даже если ты эту роль не получишь, то все равно что-нибудь у меня сыграешь. Ты мне нравишься», – сказал он. Я вышла такая счастливая! В итоге у меня был эпизодик в этом фильме, но это было так замечательно. Первый раз в большом кино! Прекрасные два съемочных дня, у самого Шахназарова! К тому же главную роль там исполнял Саша Ляпин, он тоже из Риги, тоже из ВГИКа, в общем, здорово.

ДО: Потом вы снимались у Славы Росса в «Тупом жирном зайце».
ЯК: На первом курсе. Меня в картине почти не видно. Нужно было буквально пройти из точки А в точку Б.

ДО: Не обидно, что в большом кино вам эпизоды доставались?
ЯК: Все зависит от твоей готовности. Тогда бы я не потянула большую роль ни морально, ни профессионально. Поэтому все должно происходить вовремя. И сейчас, когда я думаю о тех ролях, что не получила, понимаю: все правильно. Во время учебы во ВГИКе меня часто использовали в амплуа такой роковой женщины, как говорится, с судьбой. Мать Гамлета Гертруда, леди Макбет, старшая сестра Женя из пьесы «Валентин и Валентина». Если «Три сестры», то Оля или Маша. Мои героини были женщинами, познавшими жизнь. Какую роль в кино я могла сыграть? Ведь по нутру я похожа на взрослую женщину, а внешне нет… И я думала тогда: неужели мне придется сидеть без работы лет десять, пока внутреннее с внешним не совпадет?

ДО: И тут роль доктора Зайцевой…
ЯК: Роль Саши Зайцевой – абсолютно не то, что во мне видели в институте. Она открытая, наивная, непосредственная, наполовину это я. И меня охватила настоящая профессиональная радость, когда я поняла, что моя первая главная роль будет такой доброй и положительной, что я сыграю то, чего 4 года учебы во ВГИКе была лишена.

ДО: Может ли доктор быть таким наивным и непосредственным?
ЯК: В первом сезоне она только-только пришла в отделение. До этого работала в пластической хирургии, где ничего страшного не происходит. И тут мы видим, как она в одной из серий впервые сталкивается со смертью пациента, как переживает и плачет… Конечно, через годик-другой закалится. И мы это увидим уже во втором сезоне… Я, как начинающая актриса, тоже первый год съемок все близко к сердцу воспринимала. Если на площадке появлялся новый оператор, то мне нужно было время, чтобы к нему привыкнуть, установить контакт. Так и Саше Зайцевой: надо сначала адаптироваться, все пропустить через себя, поплакать-пострадать, а потом она станет циничнее, а жизнь – легче.

ДО: Ваш образ жизни сильно изменился после этой роли?
ЯК: Сказать, что после этой роли проснулась знаменитой? Наверное, нет. Хотя повышенное внимание наблюдается. И мне оно кажется вполне логичным. На меня смотрят на улицах, хотя я даже не всегда понимаю, это меня разглядывают или Сашу Зайцеву. До выхода сериала на меня тоже ведь всегда обращали внимание.

ДО: Зайчихой не дразнят?
ЯК: (Смеется.) Нет. После выхода первого сезона уехала домой в Юрмалу на Новый год, отдохнуть, отвлечься. И о том, что сериал имел определенный резонанс, узнала от друзей, которые мне писала восторженные СМС: «Янка, билборд с тобой на Таганке!» Я и сама, когда потом увидела рекламу по городу, удивилась: «Ешкин кот, это что, я?!» А на каждом интервью думала: «Столько вокруг интересных и умных людей, почему я? Почему меня спрашивают?» И до сих пор нередко чувствую себя неудобно.

ДО: А у некоторых актеров от такого успеха сносит крышу. У некоторых – ненадолго, у других она так и не возвращается. Как вам удалось этого избежать?
ЯК: И дай Бог, чтобы впредь меня такая беда не настигла. Я изначально для себя решила, что иду в актеры не для того, чтобы нос задирать, получать дивиденды и внимание. Я хочу развиваться профессионально, мечтаю о работе в театре, жду интересных ролей. Есть у нас в стране актрисы вроде Алисы Фрейндлих или Марины Нееловой, которых я бесконечно люблю. Или на Западе – Мерил Стрип, Кейт Бланшетт. Вот они именно своей работой доказали, на что способны, поэтому могут нос задирать. Иначе упасть можно так же легко, как взлетел.

ДО: Во вгиковских мастерских студенты часто завидуют друг другу. Никто не говорил: «Крайнова-то в сериал продалась!»
ЯК: (Смеется.) Нас в мастерской из 25 человек было 8–10 единомышленников, мы все время репетировали, ставили спектакли, трудились, развивались… Но опыт приходит только на съемочной площадке. Хотя, если ты будешь сниматься только ради того, чтобы ходить по «звездным» дорожкам и пользоваться популярностью, то ничего не выйдет, ты не вырастешь профессионально. Но даже эпизод в сериале может очень многое дать – ты начнешь понимать, как устроена съемочная площадка. А про зависть… Зависть в творчестве – это нормально. Естественное чувство. Но с однокурсниками мы по-прежнему хорошо общаемся, регулярно созваниваемся и видимся.

ДО: Вы себе в медицинском халате нравитесь?
ЯК: Ну, ничего так. (Смеется.) Вообще, мне как актрисе интересны костюмные истории. Когда меня спрашивают, почему я захотела стать актрисой, часто отвечаю, что ни в одной профессии нельзя пережить столько других профессий.

ДО: Ваш молодой человек – художник?
ЯК: Он дизайнер интерьеров. И музыкант. Но можно сказать, что художник, да.

ДО: Он такой в берете, с шарфом, весь заляпанный краской?
ЯК: Он творческий человек, но выглядит не так шаблонно.

ДО: Правда, что вы на каком-то чердаке познакомились?
ЯК: Правда! Это было в Старой Риге. Театральная студия, куда я начала ходить, располагалась в чердачном помещении. В такой творческой и романтической атмосфере мы и встретились.

ДО: Это давно было?
ЯК: Я училась в 11-м классе… Получается, знакомы около девяти лет. А встречаемся уже лет шесть.

ДО: Творческий темперамент у актеров и дизайнеров интерьеров проявляется по-разному?
ЯК: Раньше приходила домой после съемок вся открытая и активная. Сейчас расходую энергию чуть разумнее, берегу себя. Сил и энергии на все не хватает, я же не бездонная бочка. Но все равно пока еще выплескиваю эмоции, а мой любимый держит их в себе или выражает в деле. И в этом смысле у нас прекрасный альянс. Я могу пустить искру, а он – произошедшим вдохновиться, без лишних эмоциональных всплесков начать творить, взять гитару…

ДО: Он еще и на гитаре играет?
ЯК: И пишет песни, у него в Латвии своя группа.

ДО: Яна, а вы на флейте все еще играете?
ЯК: В последний раз брала ее в руки два года назад. Но навык игры не утратила. Просто для этого нужно настроение. Это же флейта, а не губная гармошка. И я надеюсь, что скоро построю свою жизнь так, что будет в ней место и игре на флейте.
ФОТО: ТИМУР АРТАМОНОВ ИНТЕРВЬЮ: АНДРЕЙ ЗАХАРЬЕВ СТИЛЬ: CТИЛИСТ ЛЕЙЛА СВЕЖЕНЦЕВА, ТВОРЧЕСКИЙ ПАРТНЕР L'OREAL PROFESSIONNEL, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РОССИЙСКОЙ СЕКЦИИ HAUTE COIFFURE FRANCAISE МАКИЯЖ: НАТАЛЬЯ СТАНЕВИЧ, ОФИЦИАЛЬНЫЙ ВИЗАЖИСТ GUERLAIN В РОССИИ НА ЯНЕ КРАЙНОВОЙ: ПЛАТЬЕ BOSS BLACK, БРАСЛЕТ LANCEL Опубликовано: Домашний Очаг — Ноябрь 2012 Дата: 30 октября 2012
Нажми «Нравится» и читай нас в Фейсбуке
Оцените материал
Яна Крайнова: " Я точно знаю,чего хочу! " 4.8 1 5 4
4
Читайте также
Новости партнеров
Cобытия и новинки
Показать ещё